Ювэр наблюдала за всеми без особого интереса – мыслями она была далеко. Королева думала о том, что в это же время могла сделать что-то полезное для жителей, чем сидеть и делать участвующий вид, пока мужчины решали дела.

Патриций Амин – куратор моряков и порта, крепкий мужчина с золотым зубом, был недоволен делами. Он попросил выделить еще денег на ремонт кораблей. Хантор, пожевав губами, сказал, что кораблей достаточно для нужд долины и те, что находятся на ремонте могут и подождать. Терим, что тоже присутствовал, громко пыхнул. Его нижняя губа опустилась, будто обидели его лично. Они начали спорить, а Мали все сидел, уткнувшись в письма. Ювэр прислонилась к плечу короля и опустила взгляд на бумагу – там были всевозможные прошения, даже приглашение на свадьбу, которое Мали тут же положил в сторону. Он повел плечом и Ювэр подняла голову.

– Извини, моя королева, я должен быть сосредоточен. – король даже не взглянул в ее сторону.

Голоса тем временем становились громче, страсти накалялись, а молодой королеве стало душно. Она постаралась встать как можно тише и незаметно вышла. Баро стоял, прислонившись к стене и, увидев, как дверь отворилась, и его королева появилась, взглянув на него печальным взглядом, отстранился от прохладного камня.

– Я устала. Проводи меня, пожалуйста.

Они вернулись в спальню. Баро занял свой пост у дверей. Ювэр оказалась в пустой, холодной комнате, в которой еще пахло духами и цветочным мылом, с которым она приняла утром ванну. Девочка осмотрела всю белую мебель, пустые стены, подвязанные тяжелые шторы на окнах, чтобы бледный свет проник в комнату, холодную постель, заботливо заправленную служанкой, и осела на ворсистый ковер. Ювэр укуталась в плащ и спрятала лицо в ладони, стараясь, чтобы ее плач никто не услышал.

Молодая королева Тхамара слала письма домой каждую неделю и когда получала ответ от сестры, расцветала на глазах.

Однажды, за ужином, король спросил ее почему она так грустит. Они сидели за длинным столом, где стояли угощения и вкусно пахло жареной курицей. Мягкий лунный свет проникал через открытые окна, отражаясь в золоте посуды и подносов, в чашах с вином. Свечи, с капелькой ароматических масел, приятно щекотали нос, потрескивающие дрова в камине отбрасывали мерцающие тени на соседнюю стену. Мали развлекал жену рассказами, смеялся сам, но увидев, как она ковыряет вилкой мясо, отложил свой прибор.

– Что же случилось, моя королева? – он поправил свои светлые волосы.

Ювэр отложила вилку и отодвинула тарелку от себя.

– Уже неделю нет письма от Эллы. Завтра прибывает корабль Терима и я боюсь, что для меня он вновь ничего не привезет.

Мали устал от разговоров об Элле. Она не жила с ними, но в воздухе витало ее присутствие, он везде ощущал дух незримой сестры и уже терял терпение. Мали никогда бы не подумал, что в мире существовала такая сильная привязанность и это его раздражало.

Мали встал, на мгновенье сцепил зубы и повернул голову в бок, чтобы его жена не видела злости, блеснувшей в глазах. Его шаги гулко отозвались по залу, когда он обошел стол и присел рядом с Ювэр. Мужчина взял ее тонкую ладонь в свои руки, нежно проведя пальцами по тыльной стороне и поднял взгляд на Ювэр. Его прикосновения вызвали у нее улыбку.

– Не расстраивайся, моя королева, Элла наследница целого острова, у нее много дел, без которых Приам не может обойтись.

– Я всегда для нее была на первом месте! – Ювэр отвернулась, чтобы скрыть слезы. – Не верю, что Элла не смогла найти и минутки, чтобы написать пару строк.

Пробравшись в кабинет отца, Элла замерла прислушиваясь. Все уже спали, но она соблюдала осторожность. Прошла уже неделя с тех пор, как она получила последнее письмо от сестры и была намерена выяснить где остальные.

Элла зажала рот рукой – в кабинете пахло терпкими травами и гноем. С каждым днем Самосу становилось хуже – по утрам, сидя за завтраком, он кривился от боли, ни одни духи уже не могли скрыть вонь, плывущую от него по всем коридорам. Все чаще он оставался в кабинете, вызывая к себе то Ясмин, то слуг.

Принцесса взяла шарф и заложила им щель под дверью. Она достала из-за пазухи свечу, что принесла с собой и поставила на стол. Когда она зажгла ее, в комнате стало немного светлее, но теплый свет не избавил девушку от страха. Элла осторожно переложила бумаги на столе и, не найдя в них того, что ее интересовало, выдвинула первый ящик. В нем, аккуратной стопкой, лежали письма от Ювэр. Элла гневно воскликнула и тут же прикрыла рот рукой. Она замерла на несколько мгновений и осторожно достала письма. Под ними лежал еще один конверт, адресованный Самосу. Принцесса узнала почерк Воридера и любопытство взяло верх. Она развернула бумагу и наклонилась над пламенем свечи, с упоением принялась читать.

Элла опустила руку с письмом и села на стул отца. Она глубоко задумалась, затем снова пробежалась глазами по строчкам и, свернув письмо по линиям, вернула его в ящик. Элла нахмурилась, достала письма сестры, но новость о том, что Воридер договорился с Алаем за спиной Самоса о наследовании трона, не выходила из головы. Она так крепко увязла в размышлениях, что ее собственные обиды на отца за сокрытие писем от сестры ушли на задний план. На короткий миг волоски на коже встали дыбом, у затылка словно повеяло чьим-то зловонным дыханием. Принцесса резко обернулась, но за ней стояли лишь шкафы с книгами и бумагами. Она осмотрела комнату, в которой по-прежнему была одна, и открыла письмо от Ювэр, что лежало сверху.