Ричард с неподдельным ужасом покачал головой:

— Я все-таки не могу понять, как ты-то сюда попал?

— Мы, — сказал Уэйн, явно имея в виду себя и Пейшенс, — возвращались из Норвича и заехали в Сомершем, чтобы сообщить приятную новость.

Девил поднял брови.

— Какую же?

— О прибавлении в семействе.

— Да ну? — Девил усмехнулся и хлопнул Уэйна по плечу. — Отлично. Еще один товарищ для Себастьяна.

Ричард и Уэйн, с радостными улыбками пожимавшие друг другу руки, дружно повернулись к старшему брату.

— Еще один? — переспросил Уэйн. Улыбаясь до ушей, Девил прислонился к столбику кровати.

— Вы же не думали, что я остановлюсь на одном?

— Когда? — поинтересовался Ричард.

Девил небрежно пожал плечами:

— Летом.

Поколебавшись, Ричард откинулся на подушки.

— Похоже, наши мамаши и тетушки будут в восторге. Их хлебом не корми, дай только повозиться с младенцем, а лучше с двумя. — Или тремя, но об этом пока молчок. — Так что случилось, когда вы прибыли в Сомершем? — обратился он к Уэйну.

— Мы приехали в полдень, через час после того, как Элен с близнецами вернулись от Эшфордлеев. Нам не дали даже снять верхнюю одежду. Твоя мать прочитала записку Онории и закусила удила — решила, что должна немедленно мчаться к твоему смертному одру, как она изволила выразиться. Остановить ее, как всегда, не представлялось возможным, а отпустить одну, лишь в компании близнецов, я, естественно, не мог. Думаю, — Уэйн развел руками, — ты можешь себе представить, что там творилось. Миссис Хал на крыльце с Себастьяном на руках, оплакивающая твою безвременную кончину. Заламывающий руки Уэбстер с его нелепыми советами, как лучше добраться до предгорья. Перепуганные близнецы с охами и ахами. И в центре всего твоя мать, твердо собравшаяся ползти на коленях через снежные заносы, лишь бы вовремя добраться до тебя. Для чего вовремя, я не рискнул спросить.

Короче, остановить ее было не в человеческих силах. К моменту нашего приезда порыв двинуться на север достиг максимальной мощности.

Ричард скорчил понимающую гримасу. — Но близнецов-то зачем было тащить сюда?

Уэйн посмотрел на него в упор.

— Когда ты в последний раз пытался повлиять на них — вместе или по отдельности?

Ричард растерянно заморгал.

— Но они же еще дети.

— Я пытался убедить их в этом, но они, похоже, придерживаются другого мнения.

— Хм! — Ричард поерзал, устраиваясь поудобнее. — По крайней мере здесь у них не будет возможности опробовать свои чары. Тихое местечко, почти монастырь.

Час спустя Катриона оказалась на самом шумном обеде, который могла припомнить. Не то чтобы кто-нибудь повышал голос или позволял себе вольности, выходившие за рамки приличий. Но неожиданное присутствие Кинстеров, их элегантная непринужденность и остроумие дали толчок возникновению множества увлекательных разговоров как за главным столом, так и за теми, где восседали многочисленные домочадцы.

Все оживленно болтали.

Стоявший в зале гомон, однако, не раздражал Катриону. Атмосфера была напоена взаимными вниманием и интересом, открытыми выражениями привязанности. Кинстеры привнесли в долину человеческое тепло, которого раньше недоставало.

Исполняя привычную роль хозяйки дома, она присматривала за сменой блюд, заботилась о нуждах гостей. Все шло гладко — несмотря на неожиданное столпотворение, никаких проблем не возникло.

Задержавшись взглядом на внушительной фигуре Элен, Катриона усмехнулась. Все и должно идти гладко в присутствии вдовствующей герцогини и Онории. Пейшенс казалась менее сильной личностью, во всяком случае, с виду. Но даже она легко добивалась чего хотела, что наглядно доказала нынешним утром, командуя своим мужем и близнецами.

Катриона нахмурилась. Энергичные, деятельные женщины плохо вписывались в рамки ее былых представлений о женах Кинстеров. Вспомнив, что послужило основанием для столь поспешных, как теперь выяснилось, выводов, Катриона взглянула на Онорию.

— Мне известны, — вполголоса сказала она, — обстоятельства рождения Ричарда. Но я не совсем понимаю, почему семья его признала.

Онория усмехнулась:

— Это нелегко понять, пока не встретишь Элен. Ну а позже… все кажется возможным. — Она понизила голос. — Девил рассказывал, что, когда Ричарда подкинули герцогу на порог, Элен услышала детский плач и, прежде чем отец успел скрыть свидетельство своих прегрешений, буквально вырвала орущего младенца из его рук. — Она помолчала, бросив теплый взгляд на свекровь. — Видите ли, Элен любит детей, но после Девила не могла иметь собственных. Она страстно мечтала о ребенке, желательно мальчике, так что, когда появился Ричард, решила, что это дело рук провидения и объявила его своим. К тому времени она уже освоилась в роли герцогини и обладала значительным весом в свете. Естественно, никто не посмел ей перечить. Элен достаточно повести бровью, чтобы уничтожить общественный статус человека.

— Меня удивляет, что отец Девила оказался настолько… кротким.

— Кротким? Исходя из того, что я слышала о нем, едва ли это определение здесь уместно. Но он искренне любил Элен. Рождение Ричарда — скорее следствие сочувствия, проявленного к его матери, чем преднамеренной неверности. Герцог любил жену и позволил ей то, что сделало ее абсолютно и безоговорочно счастливой, — объявить Ричарда своим и воспитать как собственного сына. В общем, — заключила Онория, — в течение тридцати лет происхождение Ричарда было общеизвестным секретом, и никого это больше не интересует. Он просто брат Девила — и если семья ничего не имеет против, то кому какое дело.