— Выбирайте, где завод ставить. Я голосую за Усть-Каменогорск, там скоро электричества много будет.

— Года через три много будет.

— Пока пару угольных станций поставим, авиазаводу хватит… для начала.

— Ты собираешься там же и алюминий для самолетов выплавлять? Зачем авиазаводу… какие электростанции?

— Шведские. А алюминий я там выплавлять не собираюсь, там же три полиметаллических рудника, Саша Новоселова на них такой зуб точит! Там же одного бериллия… а товарищу Хлопину бериллий очень нужен. И, кстати, литий тоже — но об этом потом.

— Могу объяснить, но не буду из-за секретности, так?

— Не так, но вот электричества там потребуется вагон и маленькая тележка. Две тележки, в виде угольных станций, а вагон — ну да, через три года.

— Ты не знаешь, почему мне так хочется тебя стукнуть больно?

— Знаю.

— А знаешь, почему я все же не стучу тебе по башке?

— Потому что мы с Витей Сережу к институту подготовили? Кстати, как у него с учебой-то, что-то он вообще в гости заходить перестал…

— Весь в учебе, с тебя, заразы такой, пример берет. Говорит, что раз уж Вера смогла стать лучшим химиком, то уж ему не стать лучшим инженером просто стыдно будет. Надеюсь, станет, может и не лучшим, то уж наверняка хорошим. А что?

— Да он грозился помочь мне с музыкой, оркестровку обещал сделать. Но это вообще не к спеху.

— И с музыкой ты его… Но Нино все же волнуется: парню-то всего четырнадцать, а уже в институте…

— И что? Я вообще в двенадцать поступила.

— Но ты-то — гений, а он — простой мальчишка!

— Ну давайте, хвалите меня посильнее! Я — не гений, просто… так получилось. И у него получится. Но если хотите, то я за ним еще послежу, помогу в чем-то.

— Ты же химик, а он по радио…

— Я помогу ему просто не переутомляться. Я же знаю, как это проделать.

— Ладно, согласен. То есть приму твою помощь с благодарностью. И я, и Нино… но если ты накосячишь — по работе, имей в виду…

— Пока вроде не случалось.

— И, надеюсь, и не получится. Извини, я все же немного переволновался… за Серго.

Страна работала не покладая рук, предприятия НТК вообще почти все перешли на трехсменную работу, а вот у Веры режим стал гораздо более спокойным. Вера Андреевна уже сделала практически все, что хотела и могла, Старуха пришла к выводу, что и армия к внезапной войне готова, и промышленность — так что можно немного и расслабиться. В конце концов, заняться простыми семейными делами…

Перед Новым годом Вера с мужем и сыном на недельку поехали в подмосковный санаторий — в университете зачетная сессия не требовала постоянного ее присутствия, в Витя, вот уже два года проработавший без отпуска, наконец тоже решил отдохнуть… Вообще-то они собирались отдыхать две недели — но не получилось, и не получилось не из-за Веры: на «Химавтоматике» совершенно внезапно (как, впрочем, и всегда) возникла проблема со специальными станками и Витю просто выдернули обратно в Москву, а сидеть в санатории без мужа… Вера решила, что это будет неправильно, тем более «внезапность» она и обеспечила.

Предложив обеспечить солдат «качественным рационами», упакованными не в традиционные консервные банки, и даже не в банки из алюминия, а в пластиковые пакеты. Два слоя полиэтилентерефталатной пленки с проложенной между ними тонкой алюминиевой фольгой прекрасно защищала продукты от порчи, а для дополнительной стерилизации пиши после упаковки использовалась мощная установка с кобальтом-шестьдесят, убивающая гамма-излучением всех микробов. С кобальтом проблем не было, его на первом реакторе Хлопина производили сколько угодно, а вот с пленкой… Стограммовые пакеты с тушенкой армия сочла идеальными для сухих пайков — но армии-то не штуки, а миллионы штук требовались, причем «еще вчера». Так что Виктору пришлось заняться разработкой автоматов, которые должны были продукты по пакетикам распределять…

— Я что-то вообще не понимаю, — пожаловался жене Виктор, — столько лет армия без этих пластиковых консервов существовала, а теперь лишнюю неделю подождать не может. Брей какой-то!

— Ох, Витенька, боюсь, что это не бред. Это вдруг армия начала срочную подготовку к серьезной войне.

— А была война у нас несерьезная?

— Да, те две войны, с Японией и Финляндией просто разминкой были. Ты про договор с Германией в газете читал?

— Ну да, но он ведь вообще о мире!

— О мире, да не совсем. Насколько я разбираюсь в политике, этот договор означает, что немцы собираются напасть на Польшу. Или еще на кого-то, и не хотят, чтобы СССР им в этом помешал, напав с тыла. А мы очень не хотим, чтобы немцы после Польши на нас напали. Так что, мне кажется, это договор о вооруженном до зубов нейтралитете, а то, что тебя с консервами из отпуска выдернули, говорит о том, что наши руководители очень хотят, чтобы зубки у нас стали хоть чуточку поострее.

— А ты…

— А я вот уже двенадцать лет занимаюсь исключительно тем, что зубки наги точу. Судя по результатам прошедших войн, кое-что полезного я сделать все же сумела. Но один человек не может сделать всё, так что и твоя работа будет очень, очень полезна. Бойцу же не только патроны в бою нужны, боец должен быть силён, а для этого ему требуется хорошо кушать…

— Я не хочу кушать, — с гордым видом заявил Женька, — я уже покушал!

— Ты молодец, — улыбнулась Вера, — а вот мы еще не совсем молодцы, но сейчас исправимся. Хоть чаю с нами попьешь?