— Я было подумал, что ты утонула, — возмущается Гоша, поджидая меня у двери дамской комнаты. — Собирался даже вломиться!

— Не драматизируй.

— Тебе весело, а мне потом отгребай…

Под монотонное ворчание надеваю сумочку на плечо и невольно провожаю взглядом две стройные фигурки. Этих девушек я узнаю. Одна работает за барной стойкой, а вторая — админ. Почти как и я когда-то. Возможно, не стоило и зацикливаться, но этот факт вызывает малоприятные ассоциации.

— Мир уже вышел в клетку, — мигом приводит в чувство Гоша. — Искал тебя взглядом, но не нашел.

Я ускоряюсь и, цокая каблуками, почти бегу в зал.

На столе, помимо воды, стоит коктейль, украшенный апельсином. Рядом — сырная нарезка. Я испытываю голод, но сомневаюсь, что смогу хоть что-нибудь проглотить.

Занимаю место и впиваюсь глазами в клетку.

Оттуда волнами исходит ненависть и агрессия. Удары быстрые и сокрушительные. Прутья не мешают, но явно режут восприятие.

Я бы с радостью сказала, что Ратмиру не перепадает, но это будет ложью. Каждое движение — сильное и четкое. Уворачиваться получается не всегда. Как только слышится характерный хруст и грозный рык — мое сердце сжимается в тиски.

Воспринимаю бой остро. Хочу отвернуться. Подумываю уйти. Осознаю, что буду изводить себя не меньше, а может и больше, если окажусь за стенами клуба.

Раунды длятся по пять минут, и каждый из них медленно донимает меня. Казалось бы, в перерывах организм должен отдохнуть, но куда там. Я нервно жду следующего.

Соперник у Ратмира достойный, но слишком дерзкий. Кичится, провоцирует. Играет на публику, словно паршивый актер театра.

Мне и самой хочется ему втащить. Правда.

В то время, как легальные соревнования по смешанным единоборствам обросли множеством строго регламентированных правил, нелегальные — на совести рефери, судей и непосредственно владельцев заведений.

Чем зрелищнее и кровавее поединок, чем выше интерес и вовлеченность аудитории.

Это нечестно. Моментами чудовищно. Но пока такие клубы существуют — молодые и безбашенные парни будут рваться сюда в поисках легкой наживы, не задумываясь о последствиях и влиянии частых травм на организм в будущем.

Мир использует запрещенный прием, ударяя соперника локтем сверху, за что получает первое предупреждение от рефери.

Я злюсь и негодую, стискивая пальцы в кулаки, потому что на косяки соперника не раз и не два закрывали глаза. Вероятно, из-за того что свой, местный.

Во время очередного перерыва есть возможность продумать дальнейшую тактику боя. Под рукой нет опытного тренера или инструктора. Никто задаром не даст дельный совет. Приходится концентрироваться самому и брать ответственность за следующие шаги и действия.

Ратмир вытирает лоб тыльной стороной ладони и присасывается губами к бутылке.

Капли воды стекают по шее и подбородку. Я привстаю, не в силах усидеть на месте. Ловлю зрительный контакт, застываю.

Хочу сказать и показать, что волнуюсь и поддерживаю, но в самый ответственный момент — теряюсь.

Мир дышит глубоко и часто. Грудная клетка ходит ходуном. Взгляд дикий и шальной. Тело напряжено, стойка широкая.

Кожа покалывает, будто по ней бегут мелкие иглы.

Ловлю игривое подмигивание. И с тяжестью на душе рву зрительный контакт, чтобы не отвлекать.

Следующий раунд начинается с резких и точных ударов, которые Ратмир наносит сопернику, забивая того в угол.

Внутренности скручивает. Во рту сохнет и появляется горечь. Я мелко дрожу и отстукиваю каблуком по полу.

Если Мир еще раз захочет пригласить меня в путешествие, то пожалуйста, пусть это будет что-то более романтичное...

— Выдохни, он его сделает, — подбадривает Гоша. — Все наши ставили на Авдеева…

Я отвлекаюсь, слушая разговор, а когда возвращаюсь взглядом к клетке — рефери объявляет о завершении поединка.

В четвертом раунде Ратмир отправляет соперника в технический нокаут.

Боже. Наконец-то.

В приподнятом настроении подхватываюсь на ноги и направляюсь к клетке. Помимо меня желающих поприветствовать победителя — уйма. Особенно активно этого желает Нина, которой удается повиснуть на крепкой шее целых несколько секунд.

Бесит.

Ратмир мягко убирает тонкие руки и прорывается вперед, выделяя меня среди толпы. Стискивает запястье, ведет в сторону медпункта.

Голоса и гул стихают. Я сплетаю наши пальцы, поспевая за быстрым размашистым шагом, и рассматриваю блестящую от пота спину.

Мир снимает перчатки и бинты. Садится на скамейку. Пьет много и жадно. Смотрит так же. Адреналин прет из него с излишком. Знаю, чего хочет. Догадываюсь, что последует дальше. И взволнованно поправляю волосы.

— Я обработала ссадины антисептиком, — отчитывается медсестра, вклиниваясь между нами. — Зашивать ничего не нужно.