Шрифт:
С матерью было иначе. Она заботилась и понимала. Была честной и справедливой. Жалела, когда нужно.
А я ее?
— Даша хорошая девочка, — проговаривает мама, прыская антисептиком на порез. — Милая, умная, добрая…
В адрес Дашки летит множество комплиментов. Я слабо усмехаюсь и соглашаюсь.
Да. Она такая и есть.
— И на Яну положительно влияет. Вспомни, какой была твоя сестра до знакомства с ней... Оторви и выкинь. Я думала, что не справлюсь. Не вынесу. Но правильная дружба — и Яна стала абсолютно адекватным человеком.
Отклеив пластырь, прикладывает его к ране.
Наверное, я был бы рад не видеть отца в том загородном комплексе с любовницей. Ни его, ни Дашу. Быть в полной прострации. Просто хотеть, чувствовать, получать взаимность. И наслаждаться.
— Яна ничего не знает, — сипло произношу. — Никто ничего не знает.
Мать гладит мою руку, отчего не остается никаких сомнений — не скажет. Никому и никогда. Будет молчать до последнего. Я могу полагаться на нее абсолютно во всем. Хотелось бы сказать, что это взаимно, но нихуя.
Нет.
— А Вена, сын?
Отрицательно мотаю головой в ответ на вопрос-предложение. Быть должным отцу то еще удовольствие.
В вуз международных отношений я поступил чисто на спор, что смогу сам и без помощи. На носу диплом, который вряд ли мне вообще пригодится.
— Ладно, пока подумай. Повстречайся, присмотрись. Если сложится — то ладно. По месту что-то решим.
Знаю, мать хотела бы услышать другое, но я благодарен за то, что совершенно не наседает и не выносит мозг.
Оторвавшись от кухонной тумбы, направляюсь к лестнице.
— Ты тоже изменился, Мир, — подмечает мама напоследок. — Влюбился?
За двадцать два года я ни разу не связывал себя долгосрочными отношениями. Секс без обязательств — самое то. А сейчас хочется иначе. Вообще по-другому. Засыпать вместе, обниматься, касаться, строить совместные планы. Не могу сказать, что я тактильный человек, но рядом с нежной и ласковой Дашей, чувствую себя по-настоящему счастливым и хочу дарить то же в ответ.
— Можешь не говорить…
Мама тепло улыбается, а я потупляю взгляд и поднимаюсь на третий этаж, где оборудована моя комната.
Мы переехали в этот дом, когда мне было десять — в том возрасте, когда от родителей хотелось спрятаться куда подальше. Удивительно, но с годами почти ничего не изменилось.
Закрывшись в комнате, занимаюсь дипломом и доделываю последние штрихи, открыв ноут.
Спустя пару часов жуткого мозгоебства на телефон приходит входящее сообщение:
«Как все прошло? Что сказала мама?»
Я захлопываю крышку ноутбука и откидываюсь на спинку стула, потирая подбородок.
«Сказала, что ты обязана прийти на экскурсию в мою комнату»
В ответ прилетает рассерженный смайл с медузой.
«Мир, я серьезно»
«И я»
Размышляю, чем бы заманить, но все уловки кажутся тупыми.
«У меня в комнате есть телескоп»
«Нет!»
«Зря. На нем можно увидеть диски Сатурна, облака на Юпитере и десятки деталей на Марсе»
Достать бы только из шкафа и протереть от пыли, но это уже мелочи.
«Я у тебя в доме больше никогда…»
Понял. Жаль.
Хочу отложить мобильный, смиряясь с тем, что ночевать придется одному, но телефон снова вибрирует.
«Так что сказала мама?»
«Что ты хорошая»
«И все?»
«Спросила: не влюбился ли я?»
Из сети не пропадает, но печатать ненадолго перестаёт.
«Влюбился?»
«Давно».
Глава 46
***
Закрываю входную дверь и бросаю сумку с робой в прихожей.
Ноги гудят. Усталость окутала каждую клетку тела. Но при этом за рёбрами плещется вибрирующее предвкушение. Как и всегда, когда я возвращаюсь домой.
В автомастерскую меня взял на работу отец Глеба Ткаченко ещё на первом курсе универа. Сначала в виде подработки на лето мальчиком на побегушках – принеси-подай, уйди-не мешай, но со временем мужики научили большему.