– Деньги?

Медленно веду головой из стороны в сторону. Даже вслух отвечать не приходится. Постанова, сонце. Все это – постанова.

– Я думала, конверт забрала Лиза…

Она уже не впервые упоминает подругу. Мое к ней отношение – ровное. Топить не хочу.

– Если тебе важна эта дружба, ты можешь ее восстановить. Я не уверен, что дочь в курсе дел отца. Я своего ребенка в такое не впутывал бы.

– Но ты такое и не заварил бы… – Юля предполагает, а потом вижу, что читает по моему взгляду скепсис. И задается вопросом: или да? Заварил бы?

Я сложный, Юль. Пиздец какой сложный. Не идеализируй больше. Но и на дно я тебя уже не потащу, обещаю.

Встаю с кресла, делаю несколько шагов по спальне.

Вид расстеленной кровати и тактильная память о горячем теле очень сбивают. Я хочу. Сразу и с десертом. Но сначала – хотя бы пару слов сказать бы.

Останавливаюсь подальше – у окна. Смотрю в него. Потом оглядываюсь. Ловлю ее взгляд на себе.

Не знаю, возможен ли был между нами другой исход. Мне кажется, обоюдное притяжение было слишком сильным. Раньше болезненным. Теперь…

– Я узнал о тебе почти сразу, Юля. Ты недели две-три отработала. Очень разозлился. Как все выглядело – сама понимаешь. Тебя надо было тут же уволить. Так нам обоим, возможно, было бы легче. Но палить, что я в курсе, нельзя было. Ну и просто увольнять тебя я не хотел. Дальше было жестко. Я знаю. Я вряд ли хороший человек, но точно меньший мудак, чем пытался тебе показать.

Она опускает взгляд. Переваривает. Я даю столько времени, сколько нужно. Спиздел бы, сказав, что не волнуюсь при этом. Волнуюсь, конечно. Чувствую и ценность, и хрупкость.

Возвращается глазами ко мне. В них – тревога. Трогает… Без мата не объяснишь, до какой степени.

– Вокруг вас столько всего, – она мотает головой и снова переходит «на вы». А я вспоминаю, как в ней туго и горячо. На ты хочу. В нее хочу. – Обыски… Подставы… Угрозы… Даже если всё, что я знаю – неправда. Вас же за что-то жмут?

Не сдержавшись – улыбаюсь. Уже сам качаю головой и радуюсь тому, что знаю, как разгладить складочку между красиво изогнутых бровей.

– Все не так плохо, как рисуется у тебя в голове, Юля. Я бы даже сказал, все у меня под контролем.

Она удивлена. Хмурить брови перестает. Они поднимаются выше. А вот одеяло чуть сползает. Не надо туда смотреть, я знаю, и смотрю. Она поправляет. Сглатываю.

– Меня пытаются принудить к нужным решениям. Это правда. Но я не первый год в сфере. Понимаю, с чем могу справиться, а с чем нет. Единственное, с чем справиться я не мог – это ты. Ты меня сильно отвлекала, Юля. Я тратил на разгадывание тебя больше ресурса, чем мог себе позволить. Но я реально не понимал, что происходит. Я дал тебе дохуя информации, она должна была начать всплывать. Хотя бы часть. Хотя бы где-то. У меня не складывалось: вы либо слишком тупые и не способны ее применить. Либо слишком умные и разгадали меня. Либо…

– Либо я не сливаю. – Юля говорит тихо. Смотрит на меня спокойно. И я не знаю, что в ней сейчас происходит, а во мне плотину рвет.

Сука, как же легче. Как же, блять, легче.

Улыбаюсь. Киваю. Разворачиваюсь всем телом и делаю шаг к кровати. Точнее к ней.

– Да. Либо ты не сливаешь.

Подхожу вплотную. Вижу, как она зажимается. Но не думаю, что это злость. Возможно, обида. Скорее, неловкость.

Если позволит – искуплю. Но не трогать ее, зная, что под одеялом голая, становится слишком сложно.

Тяну одеяло в сторону. Нависаю сверху. Дергаю свою футболку прочь, опуская взгляд и разглядывая её. Тонкая. Нежная. Желанная.

Ее пальчики тут же пробегаются по моей груди. Подаюсь лицом к ее губам и слышу:

– Ты кофе пахнешь.

Отвечаю:

– А ты сексом.

Раньше, чтобы сбрасывать напряжение, я использовал Спорттовары, теперь Юля – это уже не напряжение, а мой ресурс.

Целую ее, дергая за бедра ниже, укладывая под себя. Она в ответ тоже обнимает – руками и ногами.

Целуемся, гладим друг друга.

Я осознаю, что мне пиздец. Плывем.

Хочу всю ее попробовать. Из триггера преданность становится кинком. Мне в ней все нравится. Но особенно – новые смыслы.

Моя преданная Юля.

Прижимаюсь губами к ее подбородку, выцеловываю открытую для меня шею.

Пах болезненно пульсирует. Ее жадные ласки и искренние реакции – как мнет, царапает, рвано дышит, заводят сильнее.

Что дальше будет – мы вдвоем знаем. Новые ласки и секс.

Это неизбежно и обоюдно желанно.