Но прежде я отрываюсь от шеи, нависаю и смотрю в глаза.

– Ты должна знать, что можешь выйти из игры, Юля. – Я знаю, что это те слова, получить которые она уже разуверилась. Вижу, что волнуется. Дыхание частит. – Тебе никто и ничего не сделает. Ни Смолин, ни другие люди. Ты можешь выйти без потерь. А можешь остаться и мы доиграем.

– Доиграем? – Юля переспрашивает, я тянусь к кончику ее носа и веду по нему своим. Снова отрываюсь.

– Вдвоем, Юля. Это будет иначе. Весело.

Знаю, что для нее мое «весело» звучит неоднозначно. Но весь скепсис – это короткий вздох. А меня выносит, как хочу ее. Как всё нравится.

– Что бы ты не решила – я гарантирую тебе безопасность. С тобой ничего не случится.

– А с тобой?

– Что со мной?

– А себе ты гарантируешь безопасность?

Ее забота ползет нежными пальчиками по моим вискам. Зарывается в волосы. Смотрит прозрачными глазами в мои – полные вряд ли чего-то очевидно хорошего. Но ей, блять, нравится. И мне всё нравится.

Забота вжимается бедрами в мои бока и ждет мой член в себе.

Я отвечаю своей заботе улыбкой.

Подаюсь вперед и шепотом в губы признаюсь:

– А я втрескался в студентку, Юля. Мне уже и так пиздец.

Глава 43

Юля

Слава заказал для нас завтрак в каком-то до чертиков пафосном ресторане. Круглый стол в его просторной гостиной уставлен слишком большим для двоих количеством блюд.

Это выглядит как забота. Это выглядит, как попытка угодить. Я... Тронута.

Судя по тому, как неспешно и не то, чтобы жадно, еду поглощает Тарнавский, большая ставка делалась на меня. Но и мой аппетит утолить было не сложно, так как размер желудка ограничен разгулом живущих где-то в той же области бабочек.

Я вожу сырником по стыку двух декоративных мазков – сметанного и джемового. Смочив – бросаю кусочек в рот. Жую и смотрю на сидящего напротив мужчину.

Между нами сейчас – ноль напряжения. Я не испытываю неловкости. Сердце не обрывается и никуда не летит.

Мои скрещенные щиколотки устроены на его колене и он то и дело их поглаживает.

Все настолько хорошо, что даже не верится. Но и щипать себя желания нет.

Тарнавский смотрит в свое окно, я все так же на него.

На мой телефон недавно пришло сообщение от Смолина. Вечером он ждет меня на точке. Поеду ли – мы еще не обсудили. Выбор за мной. И, чувствуя его защиту, я колеблюсь. С одной стороны, хочу соскочить, устала. С другой... Я же изначально хотела ему помочь. И вот сейчас у меня будет реальный шанс. Так может..?

– Что у вас с Леной? – Привлекаю к себе мужское внимание, разрезая словами тишину. Слава разрешил мне задать все интересующие вопросы. И первый я ревниво «трачу» на то, что правда гложет.

Слава поворачивает голову ко мне и смотрит вполне спокойно. Не берусь гадать, ждал ли этого вопроса.

– Уже ничего.

Успевшее ускориться сердце потихоньку замедляется. Я приняла решение верить ему так же, как он поверил мне.

Сглатываю.

– Давно?

Кивает.

– Это правда, что у вас был только секс? – Возможно, наглею, лезя в отношения, которые меня не касались. Слава молчит дольше. Тянется ко лбу и трет его.

– Кто тебе сказал?

– Слухи, – он слегка улыбается.

– Юля и слухи. Мой любимый вид спорта. – После паузы вздыхает и отвечает уже серьезно: – Это чушь, Юля. Был не только секс, была симпатия, но увлеченность тобой мне мешала, а врать я не хотел и смысла не видел.

Желудок, наполненный вкусной едой, сжимается. Расшатанные нервы реагируют сигналом для глаз. Они становятся влажными. Откладываю вилку и запрокидываю ненадолго голову.

Чувствую, как икры поглаживают теплые пальцы. Улыбаюсь.

Я знаю, что слезы ему не нравятся. Возможно, в принципе женские. Возможно, только мои. Стараюсь поскорее успокоиться. Возвращаюсь взглядом к нему. Склоняю голову к плечу и смотрю внимательно-внимательно.

Мы такие дураки, господи! Напридумали себе. Убедили друг друга в том, что ужасные. А на самом деле сердца-то чувствовали. Сердца не обманешь.

– Мне тоже мешала увлеченность тобой, – мое признание поднимает в карих глазах маленькую бурю. Я делаю это специально. Мы вдвоем знаем, что грань с другими я не переходила, но он все равно ревновал. А с ним… Уже трижды.