Знает. Но это умом. А сердце, наверное, выскакивает. Не сдерживаюсь: тянусь к его груди и прикладываю ладонь. Горячо и быстро лупит. Сумасшедше.

– У тебя лучшая помощница, не забывай об этом. Самая преданная.

– Самая ценная, Юль. Хорошо?

***

Когда отмыкаю дверь в Лизиной квартире, пальцы все равно дрожат.

Ощущения несравнимы с теми, когда у меня не было поддержи Славы за плечами. Сейчас во мне много адреналина и уверенности, но все равно страшно.

Вдох-выдох. Захожу.

Смолин уже здесь. Ждет меня.

Медленно крадусь по коридору к арке, ведущей в гостиную. Торможу в дверном проеме и с расстояния смотрю в спину нависшего над столешницей мужчины.

Смолин меня, конечно же, слышит. Оглядывается. Приподнимает бровь в наигранном удивлении.

Я ловлю грудью исходящие от него флюиды. Нетерпение. Раздражение. Сдержанность, но уже на волоске.

Еще вчера умерла бы. Сегодня – стою.

– Опаздываешь, Юля, – отец Лизы журит, я в ответ работаю по судейской заготовке.

Не тушуйся, Юль. Не показывай страх. У тебя все под контролем и на мази. Заинтригуй.

Собравшись с духом, шагаю вглубь комнаты. Пересекаю ее, чувствуя на себе внимательный взгляд.

Как когда-то он подхожу к кухонному гарнитуру. Достаю с полки стакан, набираю в него воду из краника. Пью жадно. Со стуком опускаю. Не тороплюсь. Не оправдываюсь.

– Извините. Дела были. И сушит… – Кривлюсь и смотрю вокруг, обмахивая себя рукой.

Мне волнительно, адреналин шкалит, но я позволяю Смолину себя изучить. Он хмурится, проезжаясь по телу. Возвращается к лицу. Задает вопрос глазами. Я в ответ улыбаюсь.

Дай понять, что ты с хорошими новостями.

Отталкиваюсь ягодицами от столешницы и подхожу ближе.

Ставлю сумку на высокий барный стул, показушно разминаю вроде как затекшую шею.

– Что за дела? – По тону слышно, что я играю с огнем. Терпение тает. Я не должна позволить лопнуть.

Смотрю Смолину прямо в глаза и улыбаюсь. Представляю себя на месте шпионки-неудачницы, которой наконец-то повезло. Играю ту, кого он хочет видеть.

– Вы переспали? – Раньше этот вопрос выбил бы землю из под ног, а сейчас улыбаюсь шире.

Спросит: «переспали?», говори: «да». «Соблазнила меня»…

Вспоминаю, как Слава наставлял, гладя меня по голове, гипнотизируя взглядом и расплываясь в улыбке. Мурашки бегут по коже.

– Да.

Смолин закрывает глаза и держит закрытыми чуть дольше, чем я ожидала. Открывает – вижу в них удовлетворение. Мне могло бы стать гадко, но за спиной – поддержка. И я не боюсь почти ничего.

Набираю в грудь побольше воздуха и легкомысленно выдаю заготовку:

– У него куча проблем, как я понимаю. Поехал в какой-то клуб. Там выпил. Выдернул меня. Я приехала, ну и… – Неопределенно взмахиваю рукой. Ты никогда не узнаешь, что между нами произошло на самом деле. Это ничье дело. Ты зря полез… К нам. – Он ночью много говорил. Пьяного. Настроение у него не очень.

Возвращаюсь взглядом к темным глазам и пытаюсь считывать все реакции. Смолин выглядит внимательным и напряженным. Кивает. Кулаки уперты в столешницу.

– Насколько не очень?

Скажи, утром слышала, как я звонил кому-то и говорил, что готов начать договариваться.

– Он звонил кому-то утром, когда я была в душе. Может на пьяную голову, не знаю, а может быть правда… Сказал, что готов договариваться.

Реакция Смолина до мурашек на коже подтверждает тот факт, что Тарнавский очень хорошо знает своих врагов.

Лизин отец хмыкает. Я вижу, как зажигается. Для них это облегчение.

Мы забрасываем наживку… И подсекаем. Они у нас на крючке.

Из-за волнения руки снова подрагивают. Я сжимаю пальцы в замок под столом.

– Это хорошо, Юля. Это очень хорошо. Еще что-то?

Делаю вид, что думаю, хотя на самом деле сценарий расписан так точно, что ни один вопрос не может меня удивить.

– Лиза что-то тараторила про конверт. Что за чушь?

Упоминание подруги шпилькой колет в сердце. Что делать нам с ней я не знаю. Отвожу взгляд от ее отца к своей сумке. Открываю ее, достаю оттуда конверт. Уже новый. Что в нем – я знаю. Мне Слава всё объяснил.

Кручу в воздухе, а потом кладу на столешницу и веду к Руслану.

– Уже неважно. Я нашла. Здесь кое-что важное. Вам понравится.

Держу зрительный контакт. Считаю про себя по привычке. Раз. Два. Три. Три. Два…

Мужчина опускает взгляд и тянет конверт на себя. Открывает его. Разворачивает стопку бумаг. Жадно бегает взглядом.

Мой телефон вибрирует, я скашиваю взгляд.

Пользуясь тем, что Смолин отвлечен, беру его в руки. Это вполне вписывается в роль удачливой информаторши, которую сегодня и наругать-то не за что.