Вот это — искусство возможного, говорил взгляд ее синих глаз, обращенных в сторону Марены. Малыми средствами разжечь, принудить к действиям и ошибкам, загнать в ситуацию, из которой не будет хорошего выхода. Причем, не проливая массы крови, хотя эльфы Алавии все рано поплатятся и пострадают, как уже пострадал Три Стрелы.

Но все равно это было лучше, чем кровавая бойня и война трех стран.

— Кстати, вот Три Стрелы напомнил, нужно будет навестить еще дриад.

— Да! — сразу оживились Марена.

— Опять леса, нет, это без меня, — простонала Ираниэль.

— Конечно, конечно, отправляйся в Стордор, сразу к целителям, нет, сразу в храм Ордалии.

— Ну, хоронить-то меня не надо! — разозлилась темная эльфийка.

— Но ведь она воздействовала на тебя чем-то!

— Ты взвалила на себя тяжелую ношу, — сочувственно сказала Олесса, пока они ждали ответа дриад на границе Бесконечного Леса.

Марена мысленно хмыкнула. Она жалела императрицу, та жалела ее в ответ, круг замкнулся.

— Ты тоже, — ответила она. — Ведь ты делаешь все это ради деда Бранда?

— Да, — просто ответила Олесса. — Я помогаю ему, как могу.

— Помогаешь?

— Почему, по-твоему, слава Минта разошлась так быстро и далеко? Щит Империи прикрывал их от убийц-эльфов, мои маги помогли ему у Города Любви, и теперь я еще помогу здесь и возле Провала. Помогу вам, правителям Стордора, и не дам вспыхнуть войне, а значит, Стордор сможет и дальше восстанавливаться и идти к процветанию. Ведь ты согласна, что Алмазному Кулаку небезразличен Стордор?

— Да, — согласилась Марена.

Она помолчала и все же сказала.

— Но ты понимаешь, что это не поможет? Дед Бранд уже отказал тебе, и он упрям… как дед!

— Кто сказал, что любовь должна быть расчетливой? — с затаенной печалью и радостью ответила Олесса. — Кто? Адрофит и его слуги? Если я начну высчитывать, вот здесь помогу, и он в ответ улыбнется мне, а если пошлю на два полка больше к Провалу, то он поцелует меня, будет ли это любовью? Мне говорят, что я нарушаю свой долг правительницы, императрицы и они правы, нарушаю. Иду вопреки ему, ради любви, которую таила в себе так долго, столько долгих лет! Но разве это любовь, если задвигать ее в угол? Я помогаю Бранду издалека, помогаю тем, кто был и есть рядом с ним и этого уже достаточно, самого факта помощи. Да, он вряд ли взглянет на меня и уж тем более женится, о детях и не мечтаю, но я помогаю ему, потому что люблю, а не потому, что хочу расчетливо удержать возле себя. Вот, буквально только что мы слышали рассказ о такой расчетливой любви, о попытках удержать Бранда возле себя. Барды воспевают Бранда и Светлейшую, складывают рифмы об их величайшей любви, а меня не покидает мысль, так ли уж велика была их любовь?

Марена слушала задумчиво, кивала в такт, так как слова Олессы перекликались с ее собственными мыслями.

— Но… дриады?

— Ты же считаешь, что с ними поступили несправедливо?

— Да.

— Мы придем к ним с миром и дружбой, восстановим справедливость. Пригласим к участию в делах Мойна.

— Они откажутся!

— Алавия хочет занять земли возле Провала, мы предложим дриадам помощь с дикими землями возле них. С освоением или уничтожением бесплодных гор между Урдаром и Бесконечным Лесом. В идеальном случае — Алавия и дриады вместе будут осваивать их, крепя дружбу и увеличивая численность живых, причем вдали от Провала.

— Но этого же не будет! Королева Амали не допустит!

— Политика — искусство возможного, — повторила Олесса с улыбкой. — Вначале мы надавим на Амали через дриад, а когда в Алавии сменится власть, восстановим справедливость и дружбу между ними.

— Дриады откажутся, они же никогда ни с кем не дружили, — возразила Марена.

— Тогда они умрут и жизнь живых вокруг станет легче и справедливее, — ответила Олесса. — Но никто не скажет, что мы не протягивали им руку дружбы, любви и справедливости, не так ли?

Марена утерла холодный пот со лба и подумала, что уроки политики определенно будут очень нелегкими.

— Всем выпить вот это!

Трусы, подумал Бранд, какие же они трусы. Удивительно, что вообще собрались убивать Проклятого, не иначе как Ролло им мозги задурманил или присутствие самого Бранда повлияло. Вот сорвавшееся покушение уже не выглядело удивительно, там скорее стоило изумляться, как они вообще сумели что-то сделать. Номтосс, возможно, был самым храбрым из них?

Или его тоже опоили?

— Сейчас, сейчас, давайте я помогу раздать зелья, — подплыл Бранд ближе к явившемуся культисту.

Тот стоял выше в ранге, чем нынешняя ипостась Бранда, но ниже Новиллы. Вся верхушка засела в храме, послав жрецов рангами ниже сражаться и удерживать земли и воды. Словно восхождение по лестнице веры лишало их храбрости? Или они просто понимали, что бог спит и нет смысла лить свою кровь ради него, только чужую? Эта трусость их злила Бранда и в то же время вела к мыслям, что с такими помощниками им не победить.