– Старца Федора Кузьмича?

– Да, он же государь Александр Первый Павлович. Он очень тяготился тем, что взошел на престол через кровь своего отца, и ушел от дел, став святым старцем. Но, пока он не попал в Пермскую губернию, откуда его сослали за бродяжничество в Томск, у него в Симбирске родился сын. Разумеется, незаконно, и его выдал за своего сына Николай Ульянов, верный царю Александру. Илья Николаевич родил троих сыновей, но лишь Владимиру удалось в какой-то мере вернуть престол... У него родился сын Владимир, потом я, и кровь Романовых во мне старше, чем в этом мальчишке, по закону престолонаследия...

– Ваш дед попрал все законы, велев расстрелять царскую семью, - сказал ротмистр.

– Не вам судить Романовых. Младшая линия была слаба, она захирела от родственных браков и отдала власть выскочке Столыпину. Мой отец тщетно пытался закончить дело моего деда, но, как сейчас оказалось, его просто обманывали. Что же, обман раскрыт, трон ждет законного наследника. Извини, мальчик, я верю, что ты не хотел занять мое место, но ты ничего не сможешь исправить, так что...

Тульский замолчал. Видит Бог, если бы не приступ ригидности, он смог бы сориентироваться в обстановке и подождать до лучших времен, и кто знает, может, наконец, кто-нибудь из потомков старца Федора Кузьмича и воцарился бы на российском престоле, но история, к счастью, не знает сослагательного наклонения.

Если говорить коротко, то в тот момент, когда Тульский собирался убить Ваню, снимавший эту безобразную сцену Саша Призоров, которого зачастую звали просто трупоедом, опустил на череп Владимира Владимировича свою видеокамеру.

– Обалдеть!
– присвистнул Юран, глядя на брызнувшую в разные стороны электронику и оптику.

– Георгиевский крест, - констатировал Комарик.
– Кстати, Юран, ты свободен.

– ... твою мать!
– Призоров совсем забыл, что последние десять минут снимал только на флэш-диск, не дублируя сигнал на электронную почту.

(Позднее, в интервью каналу Си-эн-эн Саша Призоров ответит на вопрос, почему он это сделал и почему потом ушел с репортерской работы.

– Я...
– Молчание.
– Словом...
– Молчание.
– Дурак не поймет, а умный не скажет.)

А Ваня жался к отцу. Слава Богу, пока можно было.

Пятнадцать лет спустя

– Ну ты, конь, готов?
– Полковник пихнул рыжего мужичину с залихватски подкрученными усами в плечо.
– Пора уже.

– Так точно, мелочь гнусная.
– Желтые прокуренные зубы старшины запаса Возницкого действительно походили на лошадиные. И ржал он по-конски.

– По-олк! К торжественному маршу в честь восшествия на трон его императорского величества Иоанна Седьмого товсь! Шаго-ом арш!

Цок-цок-цок. Справа - Александровская колонна, за ней - Лючия с жеребятами, слева - Зимний с Ваней на балконе, в центре - мечта Юрана Возницкого: пройти маршем по Дворцовой площади. Правда, не капитан, но зато полковника спокойно гнусом назвать может, и тот лишь посмеется.

А там, на балконе: спаситель Петрограда от яростного гада да здравствует Ваня Васильчиков.

– Здрав-жла-ваш-императ-велич.

Ура!