– Юран, дорогой ты мой человек!
– Он ухватил кентавра за шею.
– Пойми я тебя уважаю и ценю, героизм твой трудно переоценить, но не имею я права говорить тебе, где он. Это гос... пос... черт. Секрет, понимаешь?

– Я все монимаю.
– Юран выпил уже три бутылки, поэтому язык у него заплетался не меньше, чем у Комарика.
– Я только одного монять не могу: царь где?

Ротмистр зарыдал.

– Не плачь, Комарик, - спохватился Возницкий.
– На-ка, выпей еще...

Попойка началась неожиданно. Сначала Юран доложил Комарику, что его скорей всего начнет искать мама, поскольку он обещал вернуться не позднее, чем через неделю после Рождества. Ротмистр рассвирепел и потребовал отчета: почему так поздно доложил? Юран тоже за словом в карман не полез и сказал, что понятия не имел, зачем его используют, а если бы знал, что в него стрелять будут, то еще бабушка надвое сказала, согласился бы он или нет.

Слово за слово, молодые люди чуть не разодрались. В конце концов Комарик ушел, чтобы отдать необходимые распоряжения по данному вопросу. И вдруг оказалось, что Юрана уже начали искать, причем не кто-нибудь, а Георгий Шепчук, рок-певец, которого, кстати, сам Комарик очень любил. Нанятый Шепчуком сыщик докопался до того, что из участка Юрана не отпустили. Правда, потом люди Волочкова взяли сыщика в клещи и посоветовали прекратить дело. Но Шепчук-то не остановился. Кто знает, до чего он сам успел дойти?

Ротмистр тысячу раз проклял секретность, вследствие которой левая рука не знала, чем занимается правая. Его самого поставили на операцию прикрытия, сорвав с расследования деятельности полулегальных политических группировок, в ходе которого он только-только натолкнулся на одну из подобных организаций, руководил которой некий Юлиан Муурики по прозвищу Гиви Зурабович. Переброшенный на другую работу, Комарик был совершенно не знаком с материалом, поэтому все, что происходило до покушения, ушло из-под его пристального взгляда.

И вот теперь оказалось, что ситуация вырвалась из-под контроля: после первого же звонка матери Возницкого выяснилось, что она еще утром умчалась в Питер на поиски сына вместе с пресловутым рокером.

В пух и прах разругавшись с начальством, дав указание подчиненным во что бы то ни стало отыскать мать Юрана и взять под колпак, ротмистр пошел узнать, чем там занимается раненый кентавр.

А раненый кентавр пил водку. Галя, краснея и конфузясь, пила вместе с пациентом, маленькими глотками, как будто это не водка, а газированная вода.

– Вы что?
– Возмущению Комарика не было предела.

Юран заржал:

– Во, блин, спалились мы с тобой, Галка!

– Возницкий, ты у меня под трибунал пойдешь, - выпучив глаза, шипел Комарик, отчего походил на проткнутый воздушный шар.

– Молчи. Молчи!
– Возницкий вдруг страшно испугался.
– Михал-Юрич перед смертью тоже трибуналом грозил. Будешь?

В другой раз Комарик заорал бы так, что стены содрогнулись, и даже разбил бы бутылку об голову виновника. Однако сегодня ротмистру было как никогда хреново, поэтому он молча вышел из апартаментов кентавра и вскоре вернулся с фужерами, потому что Юран с Галей пили из бумажных кульков.

Пить водку фужерами тоже, конечно, моветон, однако рюмки Комарику под руку не попались.

Больше всего Ивана впечатлил эпизод драки с черносотенцами, тем более что дядя Егор (Шепчук позволил Ивану так себя называть) умел рассказывать.

– ...и тут этот гопник с кистенем ка-ак размахнется, - пересказывал Ваня Шустеру, пока они сидели на скамейке у воды.

– Ну?

– А дядя Возницкий ему копытом по ж...
– Заметив прогуливающегося рядом наставника, Иван исправился: - И пониже спины ка-ак лягнет...

Генрих Геннадьевич встал рядом.

– О чем это вы так горячо говорите, Иван?
– поинтересовался он.

– Виноват, господин наставник, о посторонних вещах, - вскочил Ваня.

– Я, к сожалению, слышал, что о посторонних. Но откуда вы-то знаете, что там произошло? Или вы вечером гуляете возле злачных мест?

– Никак нет, - ответил Ваня.
– Передаю со слов участника событий.

– Вот как? Интересные у вас знакомые.
– Генрих Геннадьевич нахмурился.

Ваня понял, что срочно нужно объяснить наставнику, что к чему.

– Господин наставник, разрешите объяснить?

– Да уж потрудитесь, молодой человек.

– Сегодня утром к нам домой приехала наша дальняя родственница, которая разыскивает своего сына. Он пропал без вести. И последним, кто его видел, был дядя Егор... то есть Георгий Ювенальевич Шепчук, вы его знаете, он песню про осень исполняет.

– Допустим, - кивнул Лопатин.
– А при чем же здесь драка у "Сайгона"?

– Она имеет к делу самое прямое отношение, - продолжил Ваня.
– Дело в том, что дядя Егор видел, как сын Идеи Петровны, нашей родственницы, вступился за азиата, на которого напали черносотенцы, из-за чего и началась драка.