Ротмистр пожевал немного губами, потом сказал:

– Юру сейчас должны убить.

– Убить?

– Да, убить. Как все эти годы убивали императорских двойников. Мы надеемся сегодня взять того, кто желает смерти царю.

– Ценой жизни еще одного двойника?

– Если понадобится - да, - процедил жандарм.
– Хотя мы меньше всего хотим Юриной гибели. Я с ним за эти дни как-то так сроднился. Его захотят или отравить, или убить руками, но второе - менее возможно: посмотрите на его комплекцию. Он один целую банду у "Сайгона" раскидал.

– Я знаю, мне Шепчук рассказывал, - кисло улыбнулся Васильчиков.

– Вот мы и смотрим за всеми, кто с бокалом будет к нему подходить.

Инженер покачал головой: он, по всей видимости, не верил в подобную тактику.

Тем временем аудиенция перешла в стадию раздачи слонов и поощрительных грамот. Первыми были дети. Учащихся по очереди вызывал церемониймейстер, те выходили и получали из рук государя благодарственное письмо родителям и дорогие подарки, затем кланялись, говорили "спасибо" и убегали прочь. Отличилась только слушательница курсов при Смольном институте Мария Куваева, бочкообразная девица с разноцветными волосами. Она приняла подарок, потом посмотрела на императора и сказала:

– Ваше величество. Вы такой... прикольный. Мы вас очень любим.

А потом вслух и с выражением прочла "Люблю тебя, Петра творенье..." Государь долго смеялся и сказал, что он тоже в некотором роде "творенье Петра", имея в виду, очевидно, своего батюшку Петра Алексеевича. Тем слегка напряженная обстановка в зале разрядилась, и далее все пошло как по маслу: награждаемые не смущались и искренне высказывали свое уважение к государю, а царь довольно остроумно отвечал на эти признания, и все были друг другом довольны.

Призоров носился по всему залу, лавируя между придворными операторами, и чувствовал себя по меньшей мере Михалковым и Роу в одном лице. Он снимал все подряд и не знал уже, что его больше интересует, - роскошь царских покоев, или улыбки на лицах гостей, или личность самого императора. В какой-то момент Призоров поймал себя на том, что и сам блаженно улыбается непонятно чему.

Ваня получил из рук государя шикарную карту Российской империи, которая, как прикинул в уме Иван, займет всю стену.

Рукопожатие у кузнеца было шершавое, теплое и надежное. И Ваня тихонько шепнул:

– Дядя Юра, вас мама потеряла.

– Я знаю, Ваня, - прошептал он в ответ.
– Скоро вернусь.

Довольный, Иван вернулся на свое место.

Потом потянулись деятели науки и культуры, купцы, нечаянные герои, матери-героини, миротворцы и представители духовенства разных конфессий.

Позже пришла пора представляться зарубежным гостям, и Ваня опять ощутил холодок, бегущий по позвоночнику.

– Если сейчас на Юрана никто не набросится, я сам пойду его убивать. Комарик яростно мял в руках пластиковый стаканчик.

Только что звонил Исаев, спрашивал, как дела. Торжественный прием близился к концу, а до сих пор ничего не случилось, о чем ротмистр и доложил.

– Я вообще не понимаю, с чего вы взяли, будто царя могут убить в собственной резиденции, - зевнул Васильчиков.

– До пятидесятого года здесь убили троих императоров, чтобы вам было известно!
– огрызнулся Комарик.
– Кроме того... кроме того... ага, последняя делегация.

Египетский посол был краток, как никто, хотя араб, по идее, должен был говорить долго и витиевато. Скорей всего дипломат понимал, что три часа в закрытом помещении - сомнительное удовольствие, даже если это три часа с императором в огромном зале с прекрасным освещением, отличной вентиляцией и в приятной компании.

– Ваше величество, - сказал он, - мы долго думали, что подарить вам в знак уважения, и наконец решили преподнести древнее божество наших предков. Это божество считалось хранителем жилищ и храмов, оберегало своих хозяев от всевозможных напастей. Это - крокодил...

Душа Вани ушла в пятки.

– Разумеется, живого крокодила подарить мы не имеем права, - продолжил посол, - да и негде его держать во дворце - на цепь ведь его не посадишь. Общий смех в зале.
– Поэтому мы дарим вам чучело одного из самых крупных нильских крокодилов.

Чернокожие носильщики в белых одеждах ввосьмером выволокли огромный ящик в середину зала.

– Не открывай, - шептал в заднем ряду Ваня, - не смей открывать...

– Вы этого крокодила видели?
– внезапно прервал молчание Васильчиков.