– Ты, Юра, слушай внимательно, потому что я тихо говорить буду и один раз, - пробубнил чин, сдувая с поданной кружки пива пену совершенно плебейским манером.
– Через два часа у "Сайгона" начнется драка, твоя задача в нее ввязаться и, когда нагрянут фараоны, попасть в участок. Там тебя оформят и направят в следственный изолятор, как подозреваемого в ограблении продовольственной лавки. Там ты потребуешь встречи с жандармским чином, утверждая, что имеешь сведения о готовящемся террористическом акте. Жандарм выдернет тебя на Литейный, и тогда поговорим плотнее... А теперь допивай свое пиво и дуй в "Сайгон", чтобы не случайно там оказаться.

Георгий Ювенальевич Шепчук, лидер популярной питерской рок-н-ролльной команды "ДНК", никак не ожидал встретить в "Сайгоне" кентавра, тем паче в вызывающе пестрой майке с изображением дуэта московских нимфеток непристойного поведения.

– Попсовый прикид, - кивнув в сторону кентавра, зажигающего на танцполе, процедил Ювенальевич бармену, пока тот наливал ему кружечку "Невского".

Бармен пожал плечами: мол, я на работе, мне все равно, какой прикид у клиента.

А кентавр веселился вовсю. Он ржал, хлопал в ладоши, подпрыгивал на месте и громко подпевал: "Я буду вместо, вместо, вместо нее..."

Ювенальевичу было уже за сорок, и он спокойно переносил шумную безвкусицу: в конце концов не могут все любить рок, тем более - слушать. Поэтому он решил просто допить свое пиво и провести остаток вечера с сыном.

Все вокруг стало фоном к кружке пива, Шепчук уже и думать забыл о кентавре, и именно в этот момент звук удара вернул его в реальный мир. Ювенальевич поднял глаза и увидел растянувшегося на полу то ли узбека, то ли таджика, а над ним - лоснящуюся елеем физиономию юного черносотенца стриженного под горшок, с крестиком на голой груди, с накаченными мышцами.

– Аллах акбар?
– спросил черносотенец у поверженного азиата.

Повисла нехорошая тишина.

– Чувачок!
– окликнули качка сзади.
– Покежь кулачок.

– Чего?
– обернулся качок на голос.

Ювенальевичу не раз приходилось пластаться с черносотенцами во времена молодости - он сам был наполовину татарин, - однако сейчас он пожалел молодого подонка. От удара копытом в лоб, пусть даже медный, никому хорошо не бывает. Черносотенец упал навзничь, лоб украшал отпечаток подковы.

– На счастье, - сплюнул кентавр.

– Э, конь, пошли, выйдем?
– Как оказалось, с павшим поборником "веры християнской" пришли еще человек десять.

– Легко!
– Кентавр ослепительно улыбнулся, а проходя мимо Шепчука, вдруг обнял его и воскликнул: - Гоха, привет! Пошли подонков мочить?

Шепчук смутился. Но Юран избавил его от мильона терзаний и не стал уговаривать, а прошел к выходу.

Вслед кентавру лениво и как бы нехотя потянулись черносотенцы. Один из них на ходу достал из-за пазухи кистень.

– Вызывай легавку, быстро!
– заорал бармену Ювенальевич.
– Парни, кто смелый, айда за мной!
– и сам бросился на выход.

За ним кинулись все, в чьих жилах текло хоть немного азиатской крови.

– Господи-ты-божья-твоя-воля, - психовал таможенный чин, расхаживая перед Юраном спустя пять часов в кабинете на Литейном.
– Ну кто тебя просил драку начинать?

– Так не я же начал, - оправдывался Возницкий.
– Я думал, так и задумано.

– "Так и задумано", - передразнил чин.
– Я же сказал - через два часа, а не через полтора, и у "Сайгона", а не в нем.

– Но ведь все как надо получилось!

– Дубина! Сейчас эта рок-звезда будет по участкам звонить, выяснять где ты, что ты, можно ли тебя под залог выпустить...

Юран поник.

– Ладно, прикроем как-нибудь, - смягчился чин.
– Только впредь даже дышать не смей без особого распоряжения.

Усевшись в кресло у камина, чин продолжил:

– Звать меня будешь Михаилом Юрьевичем, с этого дня я твой куратор. Задача твоя, Юра, простая и ответственная одновременно. Ты будешь исполнять роль Его Императорского Величества Николая Петровича. Сечешь, дурища, какую миссию выполнять будешь?

– Ага. Царем быть, что ли?

– Не быть, а слыть. Две большие разницы, как говорят в Одессе.

Возницкого как потенциального двойника императора завербовали давно, легко и просто. Семнадцать лет назад, в Бресте, капитан Девятого отделения Жандармского корпуса Колесников, случайно выглянув в окно, увидел, что во дворе комендатуры гуляет государь император. Сам того не желая, Дмитрий Борисович вытянулся было во фрунт, как вдруг до него дошло, что император физически не может находиться в Бресте, потому что он второй день как в Японии с официальным визитом. И только тогда у "императора" проявилось тело лошади, борода оказалась неухоженной и стрижка - солдатской.