Глядя на всё это пышное мракобесие Шенборн меланхолично подумал, что понимает, в кого именно из родителей пошёл Вильгельм.

Король и королева стояли на верхних ступенях дворца в компании дочерей, а также принцессы Маргариты, герцога Альберта Зоммерштерна и герцога Тивальского Фердинанда Хальбурга. Все прочие дворяне расположились на ступенях ниже и вдоль тропинки согласно своему статусу, степени родства и приближённости к дворянской «кормушке».

Все восторженные перешёптывания стихли, когда карета королевы-матери показалась впереди.

Джования окинула «мужа» придирчивым взглядом напоследок и, судя по всему, осталась вполне довольна увиденным. На её губах даже мелькнуло некое подобие одобрительной улыбки. Впрочем, Ричарда это мало утешило. Все его внутренности ещё утром сжались в тугой узел и никак не желали расслабляться. Шенборн поймал себя на том, что ещё никогда в жизни так не волновался. Да что уж! Он пребывал в немом ужасе.

Карета обогнула широкий фонтан перед дворцом и остановилась. Трое лакеев тотчас оказались подле дверцы. Один установил широкие бархатные ступеньки. Второй открыл дверь. Третий подал руку.

И тогда герольд торжественно прокричал, будто кто-то ещё не был в курсе того, кто именно приехал:

– Королева-мать! Её королевское Величество Матильда Гедвига Хальбург!

Впрочем, из золочёного экипажа появилась вовсе не объятая пламенем валькирия с крыльями, в рогатом шлеме и с топором. И даже не злобная гарпия в мехах и бриллиантах. А вполне приятная, ухоженная дама глубоко за сорок.

Матильда Хальбург почти не изменилась за минувшие пять лет, с тех пор, как Шенборн видел её в последний раз. Всё те же хорошо прокрашенные каштановые волосы без следа седины в них, уложенные в сложную причёску и украшенные тиарой с изумрудами под цвет глаз. Изумруды красовались в её ушах и массивном ожерелье на груди. Тяжёлое, сложное платье сочетало винно-красную парчу и изумрудный шёлк, но королева-мать несла себя с таким достоинством, будто оно не весило ничего. Осанка Матильды Хальбург была безупречной, как и всё в ней. А возраст выдавали лишь морщины вокруг глаз и на шее. Корсет же и вовсе делал её талию едва ли не тоньше, чем у Джовании или Маргариты.

Когда королева-мать ступила на ведущую ко дворцу дорожку, все мужчины поклонились, а женщины опустились в реверансе. Даже Джования. С непривычно поднятым подбородком остался стоять лишь Ричард, потому что по традиции действующий король склонял голову только пред самим Избавителем.

Матильда Хальбург грациозно пошла к ступеням. На её устах цвела сдержанная, но вполне искренняя улыбка. И, глядя на эту улыбку, Шенборн оцепенел. Ему чудилось, что это идёт палач, а родовитая аристократка.

Джо легонько толкнула его локтем в бок, чтобы он пришёл в себя.

– Матушка! – воскликнул «Вильгельм», который, наконец, вспомнил свою роль. – Как же долго вы ехали! Легко ли далась вам дорога?

Он распахнул объятия и с приклеенной улыбкой двинулся навстречу королеве-матери. Хотя все инстинкты хором кричали, что нужно бежать со всех но в другую сторону.

– Ах, Вильгельм! Мой бесценный король! – Матильда, к счастью, не любила физические контакты и долгие, медвежьи объятия. Особенно на глазах у всего двора. И всё же она сдержанно обняла подошедшего сына. – Как ты похудел, сынок. Переживания тебя совсем измотали.

Она отстранилась, чтобы полюбоваться «Вильгельмом», но между ними тотчас выросла Маргарита, которая буквально повисла на матери.

– Матушка, любезная моя! Как я скучала! – Марго фонтанировала нежностью и восторгом, но Ричард прекрасно знал о том, насколько прохладными были отношения матери и дочери.

– Дитя моё, – Матильда тотчас переключилась на дочь. – Бедное моё дитя. Что же довелось тебе пережить! Как счастлива я, что ты жива и здорова. И мои золотые внучки тоже.

Последняя фраза уже обращалась к принцессам, которых за руки подвела ближе Джования.

Девочки присели в реверансах: Гертруда – красиво и чинно, Анна – неловко, но очень старательно. Это ужасно умилило королеву-мать, которая немедля начала обнимать их и целовать пухлые щёчки.

– Герти. Энни. Мои золотые девочки, – восторгалась она. – Я чуть не умерла на месте, когда узнала о случившемся.

Гертруда вынесла эмоциональное приветствие своей бабушки весьма достойно, а вот Анна скуксилась и уцепилась за материнскую юбку, напуганная почти чужой для себя женщиной и обилием лиц вокруг.

Джования ласково улыбнулась младшей дочери, когда Ричард, заметив испуг ребёнка, легко подхватил её на руки и прижал к себе, будто играл с ней. Ему удалось отвлечь Анну, и девочка вместо того, чтобы разреветься, обвила ручонками шею «отца», пряча личико в меху его мантии.

– Это всё же чудовищная травма для детей, – Матильда несколько взяла себя в руки и теперь говорила лишь с печально сдвинутыми бровями без какой-либо излишней патетики.

Ричард даже на секунду усомнился в том, что эта чопорная аристократка вообще способна на проявление натуральных чувств, а не на одну лишь игру на публику. Но, быть может, он был попросту к ней излишне строг. И подозрителен.