Сербия, как самая сильная из славянских государств, тоже готовилась к бою. Скоро она должна была сделаться еще опаснее для недругов. В соседней Черногории сидел на троне дряхлеющий монарх, господарь Николай. Он болел и вот-вот мог отойти в мир иной. Король Сербии Петр приходился ему зятем. Оба венценосца ненавидели друг друга, но у серба имелись хорошие козыри. Черногорцы презирали сыновей своего господаря и лишь ждали смерти старика, чтобы выкинуть их из страны. И присоединиться к соседу! Нищая Черногория надеялась таким образом поправить свое материальное положение. А Сербия – получить усиление армии за счет храбрых черногорцев.

Белград ловил момент, когда можно будет втянуть великие державы в свалку. Так, чтобы уж наверняка, чтобы никто не смог увернуться. В этом страна была, повторюсь, не хуже других – войну приближали всем миром. Да, Белград использовал Петербург в своих интересах. Так же, как Петербург пытался использовать Белград…

В феврале 1914-го ситуация уже была на грани. По итогам двух войн население Сербии выросло в полтора раза. Но что дало это приращение? Лишь головную боль. Потеряв Боснию, сербы наводнили ее своими агитаторами. Упустив Албанию, они теперь сдерживали дикие племена арнаутов, терзавших сербскую границу. Поглотив часть вечно мятежной Македонии, король Петр получил в наследство от турок неразрешимую проблему. Македонцы – особый народ. Энергичный, навязывающий всем свою волю. Храбрый до безумия, презирающий смерть, легко умирающий и убивающий. Бывшие повстанцы, воюющие за свободу родины, стали ландскнехтами, которых нанимали соседи для кровавых дел. Банды македонцев разъезжали по Европе, грабя банки, совершая заказные убийства и просто разбойничая. Зачем Сербии понадобились такие подданные? В провинции издавна существовали «четы» – партизанские отряды. Теперь они ориентировались на три силы: Сербию, Болгарию и Грецию. И вдохновенно бились друг с другом, не жалея заодно и окружающих. Самые кровавые четники принадлежали болгарам.

В ноябре 1913 года в Вене приняли решение о поездке наследника престола в Боснию и Герцеговину. Франц Фердинанд недавно получил должность генерального инспектора армии. И должен был приехать в Сараево на маневры. Это было рискованное решение: боснийцы, подстрекаемые Белградом, давно уже практиковали покушения на австрийских губернаторов и генералов. А наследник особо раздражал сербов – он обдумывал планы уравнять малые народы Дунайской империи с немцами и мадьярами. Такое решение лишило бы Сербию главного козыря в борьбе за лидерство в славянском мире. Она громко и настойчиво называла себя «славянским Пьемонтом» [36] – и тут вдруг такое…

Сами маневры являлись неприкрытой провокацией. Во-первых, ранее они всегда проводились далеко от границы, в окрестностях Балатона и в Карпатах. Сейчас войска концентрировались чуть ли не в пушечном выстреле от Белграда. Во-вторых, маневры демонстративно назначили на 28 июня. Это был Видов день, день национальной скорби сербов, когда в 1389 году они потерпели страшное поражение от турок и лишились независимости.

У сербского государства к этому времени уже появился секретный руководитель – тайная организация «Объединение или смерть». У нее было и другое, негласное, название – «Черная рука». Во главе общества стояли военные, причем именно те, кто в 1903 году выбрасывал в окно чету Обреновичей. Лидером являлся подполковник Драгутин Димитриевич по прозвищу Апис [37] . Когда убивали короля Александра и королеву Драгу, он получил от ее охранников три пули – и выжил. Постепенно «Объединение или смерть» завербовало в свои ряды самых влиятельных чиновников, военных, политиков, журналистов. В него входили бывший министр Георгий Геенчич, редактор газеты «Пьемонт» Люба Иванович, командир Дунайской дивизии полковник Божанович, начальник белградской жандармерии майор Радивоеввич, лидер революционной боснийской молодежи Владимир Гачинович и множество других видных фигур. Общество фактически стало государством в государстве – тайным, но всесильным. Премьер-министр Пашич пытался бороться с ним, еще он желал предотвратить войну. И самый яркий политик страны, настоящий вождь нации, ничего не мог поделать с «Черной рукой». Та желала бойни и приближала ее своими средствами. В том числе актами прямого действия, то есть террором.

Во главе организации стояла Верховная центральная управа из 11 человек. В пункте 2 устава было сказано: «Организация отдает предпочтение революционной борьбе перед культурной, поэтому она является тайной для всех, кто не является ее членами». Заговорщики были недовольны нерешительной политикой короля Петра и премьера Пашича в деле объединения славян вокруг Сербии. Их параллельная власть уже перевешивала власть официальную.

Для прикрытия была создана еще одна организация – «Народна одбрана» («Народная оборона»). После аннексии Боснии и Герцеговины она стала формировать отряды комитаджей, то есть партизан, обучала и вооружала их. Внешне «Народна одбрана» являлась общественной структурой, занимающейся военно-патриотическим воспитанием молодежи, а также культурно-просветительской деятельностью среди южных славян. Ее эмиссары свободно шастали по Дунайской империи и агитировали за Великую Сербию по обе стороны от реки Дрины.

Полигоном для смуты стала наводненная австрийскими войсками Босния. В Сербии население было относительно обеспеченное, каждый имел в собственности свой земельный надел, позволявший сводить концы с концами. Во всей стране имелось лишь 75 владений площадью от 100 до 200 гектаров и всего 8, насчитывающих от 200 до 300 гектаров. Обычный размер – в 5 гектаров, что называется, как у всех… Мудрый Пашич на законодательном уровне ввел особую меру: участок земли в 2,8 гектара вместе с постройками, парой волов и необходимыми сельскохозяйственными орудиями считались неотчуждаемыми, их нельзя было забрать у человека за долги. Так Сербия защищалась от пауперизации, обнищания населения. Ничего подобного не было в Боснии. Там земледельцы-кметы не имели своей земли и арендовали ее у богатых бегов. Причем кметы, как правило, относились к православным сербам, а беги – к мусульманам. За аренду надо было отдавать хозяину участка треть урожая, а еще десятую часть забирало государство. 90 % босняков не умели читать и писать. В 1910 году кметы подняли восстание, которое швабы жестоко подавили.

Австрийцы тоже не теряли времени зря. Они вооружали арнаутов и натравливали их на приграничные сербские земли. Подкупали македонцев, которым было все равно, с кем воевать, лишь бы за это хорошо платили. Провоцировали болгар, затаивших обиду на соседей.

С двух сторон политики и военные запалили фитили под свои бомбы. Рано или поздно эти бомбы должны были взорваться.

В октябре 1913 года германский кайзер посетил Австрию. Сначала он погостил в замке Конопиште – владении Франца Фердинанда – и лишь потом приехал в Вену. Наследник австро-венгерского престола и император Германии провели вместе два дня. Видимо, тогда Вильгельм сообщил своему приятелю: Второй рейх не против, чтобы Дунайская монархия проучила Сербию. Оба понимали, что это означает мировую войну. Намечавшиеся весной следующего года маневры 15-го и 16-го корпусов, стоявших в Боснии, должны были стать генеральной репетицией кампании. Кайзер ожидал, что та окажется скоротечной и Россия не успеет вмешаться [38] .

В январе «Черная рука» узнала, что эрцгерцог собирается посетить Сараево.

Штабс-капитана Павла Лыкова-Нефедьева вызвал к себе генерал-майор Монкевиц. Должность его звучала длинно: помощник первого обер-квартирмейстера, заведующий военно-статистическим и Особым делопроизводствами Главного управления Генерального штаба (ГУГШ). Если коротко, этот человек руководил военной разведкой и контрразведкой Российской империи (Огенкваром).