Шрифт:
– Айда наверх.
Сам пристроил обоих противников под мышки и попер их на себе в гору.
Через полчаса штабс-капитан разговаривал с начальником сыскной полиции Белграда Стоиловым, знавшим русский язык. Тот спросил:
– Как вы оказались в той дыре?
– Хотел прогуляться вдоль Савы.
– Но почему вы не спустились хотя бы по Карагеоргиевской улице? Она удобная и хорошо освещена.
– Не люблю толкотню.
Сыщик не унимался:
– А гайдук вам для чего понадобился?
– Провожал вниз, показывал дорогу.
– Камердинер русского военного агента показывал вам дорогу?
– А что тут такого? Я русский офицер.
Стоилов вдруг переменил тему:
– Скажите, Алексей Николаевич Лыков вам кем приходится?
– Это мой отец.
Серб вскочил и долго жал русскому руку:
– Передайте ему от меня поклон! Такой человек, такой человек… У меня дома лежит серебряный рубль, который ваш батюшка свернул в трубочку. Талисман!
Разговор сразу перешел на дружеский тон. Стоилов сообщил, что напавшие на Павла люди очень опасны. Один из них – цыган Малич, который разыскивался полицией за убийство. А второй – потурченец [61] , известный македонский террорист по кличке Мустафа-робиаш. Робиаш по-сербски означает «каторжник»; этот человек повинен в нескольких смертях, он был осужден на каторжные работы и сбежал год назад с Пожаревацких рудников. Сейчас оба злодея лежали пластом, врачи диагностировали у них сотрясение мозга.
61
Потурченец – славянин, принявший мусульманство.
– Познакомились с семейством Лыковых, – весело завершил сыщик. – Ваш батюшка много всякой дряни поколотил на своем веку, вот и вы отличились.
Потом он выложил на стол мешочек и показал русскому его содержимое:
– Ровно сто миландоров. Миландор – золотая монета в двадцать динаров, такие в Сербии давно не чеканят. Они очень ценятся… у контрабандистов, например. Большая сумма. Ваш полковник Артамонов крепко вас подвел. Едва не зарезали обоих цыган с македонцем.
– А что цыгане тут делают? – заинтересовался штабс-капитан.
– Их в стране пятьдесят с лишним тысяч, есть среди них и мусульмане. Эти часто продаются немцам. Про македонцев вам рассказывать не надо.
– А евреи?
– Что евреи? – не понял Стоилов.
– У нас в России их постоянно обвиняют то в контрабанде, то в шпионаже, то в революционной деятельности.
– У нас евреи такие же патриоты своей страны, как и сербы. Никаких случаев измены никогда не было. Так ведь и притеснений к ним нет, в отличие от вас. Ни черты оседлости, ни запрещения занимать государственные должности…
Лыков-Нефедьев спросил о том, что его сильно интересовало:
– Вы ведь сыщик, и опытный, – начал Лыков-Нефедьев. – Как полагаете, нападение на нас было случайным? Или…
– Конечно, вас выслеживали с самого начала, – убежденно ответил Стоилов. – Ваш военный агент… как бы помягче сказать… Короче говоря, держитесь от него подальше. Отправить ночью человека с золотом, да еще и разболтать об этом кому-то… Австрийский посланник Угроп, предыдущий, а не нынешний, всегда ходил в Белграде по середине улицы, а не по тротуару. И правильно делал.
– Боялся покушения?
– Да, учитывая ненависть сербов к швабам.
Он встал и протянул разведчику руку:
– Забирайте миландоры и верните их Артамонову вместе с моим советом быть осторожнее. А вам скажу: вы сегодня ночью родились второй раз. Победить в одиночку Малича и Мустафу-робиаша – это только Лыковым под силу. Поклон отцу не забудьте передать!
Нападение на русского офицера не было отмечено ни в сводках уголовной полиции, ни в газетах. Но кому надо, те о нем узнали. Гартвиг устроил выволочку полковнику Артамонову, а Павлу сказал:
– Вам пора домой. Не хватало только, чтобы вас тут зарезали.
– Я готов хоть завтра.
Они стали обсуждать, как лучше вернуться на родину. Из Белграда до Петербурга ехать по железной дороге столько же, сколько от Ялты. Если сесть в поезд в четверг вечером, в субботу вечером уже окажешься дома. Правда, придется провести шесть часов, ожидая поезд на вокзале в Будапеште и четыре – в Варшаве. Но разведчику нельзя было светиться в мадьярской столице. Тем более мозолить глаза филерам целых шесть часов.
Гофмейстер предложил добираться на экспрессе через Софию в Константинополь. Семнадцать часов в пути, и с полным комфортом. А там сесть на пароход и сойти с него в Одессе. План был хороший. Разведчик проник в Сербию через Австрию и мог там наследить. А в Болгарии его никто не знал и не искал.
Вечером перед отъездом сербские коллеги устроили Павлуке прощальный ужин в отдельном кабинете ресторана «Коларац». Апис опять выпил много ракии и вспомнил, как тринадцать лет назад молодым подпоручиком пришел сюда убивать короля Алекандра. Военные еще в 1901-м приговорили венценосца к смерти за проавстрийскую ориентацию. Решено было казнить Александра именно в «Колараце», куда он должен был явиться, чтобы отметить день рождения жены. Убийцы засели в соседнем зале, но король почему-то не пришел. В результате он прожил еще два года, пока наконец его не выкинули в окно те же военные.