– …сто два, – перебил серба русский. – Не забывай: мы тоже изучаем противника.

– Всего сто два? – подначил серб русского. – Ты уверен?

Павел уточнил:

– Сто два пехотных плюс четыре полка тирольских стрелков, четыре – боснийско-герцеговинских и еще двадцать девять отдельных стрелковых батальонов.

– А кавалерия?

– Сорок два полка драгун плюс десять гусарских.

Майор ухмыльнулся:

– Действительно, изучаете. Но вернемся к делу. Австро-Венгрия – это нелепое государственное образование, другого такого нет в целом мире! Половина населения – славяне. Половина, представляешь?! Немцев всего двадцать пять процентов и двадцать – мадьяр. А им все мало подданных, им, дуракам, еще подавай славян. Старые-то спят и видят, как удрать из империи. Забрали Боснию с Герцеговиной, теперь нас хотят поработить. Ну не идиоты?

Серб отпил пива и продолжил, подперев голову кулаком:

– Венгры, венгры… Они хуже немцев. В Австрии всеобщее избирательное право – по крайней мере, на бумаге. А у мадьяр имущественный ценз. И право голоса поэтому имеют лишь семь процентов населения! Это…

Тут распахнулась дверь, и без стука ввалился офицер огромного роста, с крашеными усами и ранней залысиной:

– Здорово, брат штабс-капитан! – сказал он по-русски с порога. – Я Апис. Будем знакомы.

И протянул Лыкову-Нефедьеву огромную ладонь. Тот спокойно пожал ее и хотел отпустить, но серб не давал. Потом он начал сдавливать руку гостю:

– Станет больно – скажи!

– Ты сам скажи, когда будет невмоготу.

И Брюшкин тоже включился в борьбу, вспоминая уроки отца. В свое время тот обучил сыновей малоизвестной гимнастике, развивающей силу кисти и запястья. Выпитое пиво мешало, но не очень. Через минуту Апис со стоном согнулся в три погибели. Русский тут же разжал хват. Подполковник, кряхтя, принялся разжимать побелевшие пальцы. Подбежал майор:

– Глазам своим не верю! Вот это командированный… Ай да молодец. Драгутин, тебе принести льду?

– Лучше ракии, – прохрипел тот.

Немного отойдя, Димитриевич осторожно похлопал Лыкова-Нефедьева по плечу:

– Благодарю за урок. Впервые я получил отпор! Выпьем за наше боевое содружество?

Подполковник разделся и побежал в хаммам. Когда он вошел в мыльню, Павел увидел на его могучей груди три пулевые отметины.

– Да, – сказал серб, перехватив его взгляд, – это память о Майской революции. Пули и по сей день там, я не велел их вынимать. Тогда двадцать восемь офицеров вошли в конак. И выкинули гадин в окошко. Так говорится по-русски?.. Король Петр помнит, кто возвел его на трон. И сделает все, что мы скажем. Сейчас в «Черной руке» почти две тысячи членов. Передай Монкевицу с Сухомлиновым, что мы управляем страной. И держим слово. Но нам нужно оружие.

– А Пашич? Он же за мир со швабами и бошами.

– Ну и что? Старик знает, что против армии не попрешь. После балканских войн премьер-министр принял умное решение. Казна опустела, но он приказал выдать из нее каждому офицеру, нуждающемуся в лечении, по триста франков. Соображает, что с военными надо дружить. Опять же, Никола Гартвич [55] обещает нам полную поддержку.

После этого начался спокойный разговор. Сербы прощупывали русского: как он относится к предполагаемой войне, что напишет в рапорте начальству? Но никто не задирал Павлуку. Офицеры понимали, что их ждет жестокое время. Однако к нему нужно готовиться.

– Мы, русские, бываем не готовы к каждой войне, – с сожалением констатировал гость. – Беда, да и только. И опять окажемся не готовы. Но исход борьбы, на мой взгляд, очевиден. Ни одна армия мира не может долго воевать на два фронта. Боши тоже не из железа сделаны, такие же люди, как все. Мы их сломаем. Вопрос: какой ценой?

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Димитриевич.

– Русско-японская драка чуть не кончилась революцией. Мой отец, а он служит в Департаменте полиции, говорит: войну мы можем выдержать, а вот демобилизацию? Когда миллионы рассерженных мужиков с винтовками устанут кормить вшей в окопах.

– Перестань! – утешил Брюшкина Танкосич. – Война продлится от силы год. Не успеют устать твои мужики. А что касается нас, сербов, мы точно будем стоять до победы.

Заговорил Апис, сидевший на другом конца стола:

– Эрцгерцог Франц Фердинанд скоро приедет в Сараево на маневры.

– Ты это к чему? – не понял Павлука.

– Да так, к слову. В тысяча девятьсот десятом году туда прикатил сам император Франц Иосиф. Мы начали готовить на него покушение. Но…

Русский разведчик напрягся: сейчас он услышит что-то очень важное. Но Воислав подал Драгутину предостерегающий знак, и тот скомкал разговор:

– …в тот раз не вышло… Господа офицеры, пиво-то кончилось! Пусть доставят еще, и ракию вдобавок.

В результате вся троица перемешала пиво с ракией и крепко напилась. Апис приказал принести из училищного арсенала винтовки и попытался завязать их шомполы узлом. У подполковника ничего не вышло. Тут штабс-капитан поддержал славу русского оружия. Сначала он связал три шомпола. Потом начал гнуть разменные монеты, не разбирая их государственной принадлежности: пфенниги, геллеры, пары [56] … Сербы восхищались его силой и брали порченную мелочь на память. Утомившись, Брюшкин домылся в бане и попросил отвезти его в номера.