Дома в столице удивили русского гостя. Какие-то они были обшарпанные, не всегда опрятные. На них лежал некий налет балканизма, как про себя назвал это Павлука. Вроде бы похоже на Европу, а видны прорехи… Главная улица столицы, Князьмихайловская, красовалась торцовой мостовой хорошей работы. Экипажи летели по ней, не производя шума. Крепкие тротуары, зеркальные витрины магазинов, веселая толпа гуляк. Но в этой толпе почти не попадались богато одетые люди и еще реже встречались частные выезды [47] . Автомобили отсутствовали вовсе. «Вот она, оборотная сторона демократии, – думал штабс-капитан. – Ни попрошаек, ни нуворишей… Пожалуй, это хорошо!» Много встречалось мужчин в военной форме, и им с уважением уступали дорогу. Как все это не походило на Россию… Правда, русского немного смешили опанки на ногах солдат. Лапти и есть лапти, пусть даже кожаные. То ли дело наши вояки – все в сапогах!

Свернув в боковые улочки, турист увидел, что дорогие торцы заменились булыжным покрытием. Причем «по-турецки», то есть мостовые были убраны крупным булыжником, с неизбежными ямами и ухабами. Прохожие тоже исчезли как по команде, и пустынные улицы поражали.

Разведчик решил погулять до темноты, благо тут он никого не интересовал. Нога за ногу, то и дело останавливаясь и созерцая какую-нибудь необычную сценку, он добрался до парка и крепости Калимагдан. Парк был разбит на месте старого гласиса [48] . Тут оказалось особенно хорошо. Картина слияния Савы и Дуная напомнила ему нижегородскую Стрелку, где Ока впадает в Волгу. Отец возил их с братом к себе на родину, когда они были гимназистами. Тысячелетняя крепость надолго привлекла внимание штабс-капитана. Вот живая история… Вокруг неспешно расхаживали сербы, целыми семьями, и тоже, как и русский, надолго застывали на смотровых площадках.

Поражали только реки – они были пустыми. Два-три парохода, и все! Судоходство на Дунае было преимущественно в австрийских руках. После Балканских войн швабы резко его сократили – признак подготовки к нападению…

Штабс-капитан смотрел, вдыхал ветер с воды, а сам вспоминал, как вчера пересекал Саву на пароходе. Хоть через реку и был переброшен мост, с началом войн пассажиры поезда Будапешт – Белград высаживались на том берегу, в городе Землин. А дальше добирались пароходом. Лишь грузовые составы и шикарный «Ориент-экспресс» [49] ехали через мост. И опытный разведчик разглядел артиллерийские батареи, густо расставленные по берегу. До сербской столицы всего полторы версты. Огонь будет вестись прямой наводкой. И это когда-нибудь неизбежно случится. Сколько же людей убьют спрятанные до поры до времени пушки?

Белград был основан в начале седьмого века и во времена римлян назывался Сингидумум. К началу двадцатого века помимо старой крепости он состоял из шести больших кварталов, по-сербски – срезов. Варошский срез охватывал часть города, расположенного на гребне холма, спускающегося к Саве и Дунаю; еще он захватывал улицу князя Михаила. Теразийский составлял продолжение гребня от королевского дворца до Врачара. Савамалский срез шел вдоль Савы до железнодорожной станции. Дорчёлский тянулся вдоль Дуная – прежде тут была турецкая часть города. Палилулский начинался у старого кладбища и тянулся по направлению к новому. И наконец, Врачарский срез с востока на запад опоясывал Теразийский квартал и шел до конца Белграда. Из всех шести срезов разведчик успел увидеть лишь главные, а турецкую часть отложил на ужо.

Столица королевства только-только начала прихорашиваться. В источниках у подошвы горы Авалы нашли отличную питьевую воду и провели в город водопровод. Власти занимались канализацией и уличным благоустройством. На эти цели сделали городской заем в размере 15 миллионов динаров и готовили следующий, на 60 миллионов. Бельгийцы пустили по улицам трамвай, но состояние полотна было таким, что вагоны еле ползли по нему. Промышленных предприятий раз-два и обчелся… Самыми крупными считались фабрика льняных изделий, два пивоваренных завода и государственная табачная фабрика. За исключением трех гостиниц («Москва», «Балкан» и «Париж») и нового королевского дворца, остальные здания главного города страны выглядели весьма скромно. Зато было уютно!

Когда стемнело, боши вновь напомнили русскому о себе. В Землине зажглись мощные прожекторы и стали шарить по Белграду, слепя жителей. Это выглядело вызывающе нагло. Лучи выхватывали из темноты отдельного человека и вели его долго-долго. Или упирались в окно жилого дома. Хотелось спрятаться от них, скорее убежать на задворки. Белградцы возмущались, но ничего не могли поделать.

Ужинать Павел отправился в гостиницу «Москва». Помпезное семиэтажное здание, самое высокое в Белграде, недавно выстроило на площади Теразие страховое общество «Россия». Наверху расположились номера, а внизу – хороший ресторан. Маршрутник не решился поселиться в таком бойком месте, но отужинал. Зал был забит под завязку, официант с трудом отыскал гостю свободный стул, и ему пришлось соседствовать с молодой сербской парой. Лыкову-Нефедьеву захотелось проверить, как на самом деле здешние относятся к русским. Так ли все безоблачно, как говорят полковники? И он представился коммивояжером из Одессы. Хозяева – их звали Доброслав и Убавка – искренне обрадовались соседу и засыпали его комплиментами. Говорил в основном мужчина. Он сразу перешел к политическим темам и высказывался безапелляционно. Великая Сербия и Великая Россия поделят между собой юг Европы. Две страны молятся одному Богу – они всегда договорятся. Австрия отжила свой век, пора ее прикончить. И Венгрию заодно – мадьяры показали себя хуже немцев! Сербская армия сильна как никогда. Конечно, без помощи России Двуединую монархию не победить, но…

Лыкову-Нефедьеву не хотелось оспаривать такую упрощенную картину. И он чаще кивал, чем возражал. Сначала мужчины пили белое неготинское вино, лучшее в стране. Доброслав и тут солировал: сказал, что его в больших количествах скупает Франция и продает потом по всему миру под маркой бордосского. Убавка скромно ела традиционную дамскую сладость – варенье с холодной водой и запивала ореховым ликером. Русский решил шикануть и заказал икру дунайских белуг (оказавшуюся очень вкусной). Мужчины тут же перешли на ракию. Ее в итоге выпили много и расстались друзьями. Убавка, молодая и красивая, протянула русскому руку для поцелуя и позвала в гости. У них особняк возле парка Топчидер, в получасе езды от Белграда. Можно добраться трамваем. Красивое место, любимый променад жителей столицы. Гость пообещал, зная, что не придет.

Павел поселился в скромной механе [50] на Макензиевой улице под именем Карла Зоммельта. Он ждал, что ему назначат встречу с майором Танкосичем. Но оказалось, что сначала маршрутник должен представиться Гартвигу.

Русская миссия находилась на улице Короля Милана, в престижном месте: справа старый конак [51] , а напротив – новый. Здание поражало своей скромностью: одноэтажное, с полуподвалом, зажатое с двух сторон магазинами. Посланник оказался живым, умным, но слишком резким. Корпусный, абсолютно лысый, борода длинным клином и суровый взгляд… Такие люди, как правило, никого не слушают, кроме себя. В Сербии Гартвиг делал работу сразу за два министерства: дипломатическое и военное. Шесть лет он руководил Азиатским департаментом МИДа и стал известен как защитник славянских студентов. Штабс-капитану показалось, что посол не совсем здоров: цвет кожи серый, глаза запали, и вообще на лице его читалась какая-то застывшая тревога. Балканы – пороховая бочка Европы, служить здесь отнюдь не синекура. Хотя полковник Артамонов, например, излучал ленивое благодушие…