Внушительных размеров дама лет сорока пяти, облаченная в тщательно отглаженный халат, с фонендоскопом на шее, спрятанным в левый нагрудный кармашек, подошла, рассмотрела сначала Ольгу, затем ее документы.

– Я что-то не помню, чтоб посылала заявку на санитарок. У меня все укомплектовано.

– В Моздоке, наверное, перепутали. Куда ее теперь девать? Разве секретаршей… Печатать на компьютере умеешь?

– Д-да… э… ум…, – Ольга растерянно пытаясь вспомнить звание вопрошающего. Невысокий плотноватый темноволосый офицер с большими залысинами. (Четыре звездочки – это капитан? Блин!)

– Да, товарищ капитан! (Не засмеялся. Не выругал. Значит, угадала. Ведь учила же звания! И надо же было так мозги перемкнуть! Спокойно!)

А взгляд круглых, мышиных, глубоко посаженных глаз у этого командира весьма неприятный. Сальный какой-то и липнущий.

Похоже, пришло время оборваться ее прочной, но такой тоненькой ниточке затяжного везения. Ее везения! И так больше двух суток везло. Что теперь? (Это, наверное, от того, что порядковый номер в строю получился тринадцатый? Или не номер виноват, а еще что-то…?)

И опять тот командир, что вызвал ее из строя. Вот, ведь до чего сама себя запугала. Сначала взгляд на погоны, потом на ежик седых волос, а потом уже в обветренное лицо. Я его точно где-то видела! И когда, тоже вспышкой, вспомнила, вдруг заморгала часто-часто и улыбнулась радостно, во все тридцать два зуба.

А майор держал в руках ее документы и не на шутку злился:

– Совсем свихнулись. Мало, мальчишек необстрелянных привезли, так еще и девчонку прислали. Куда ее теперь? Обратно отправлять? Мне сейчас снайперы позарез нужны, радисты, саперы, а шлют неизвестно кого!

И Ольга поняла. Вот он, момент. Отчаянно глядя в глаза майору, она звонко и четко выпалила:

– Товарищ майор, возьмите меня снайпером!

Возмутились одновременно все присутствующие:

– Да ты с ума сошла! Видано ли дело. Где ты девок-снайперов видела? Это тебе не посуду мыть и не повязки крутить.

– Я умею… Товарищ майор, я, действительно, умею стрелять.

– Мало только стрелять. Много других тонкостей. Для этого специальные курсы есть, бойцов полгода обучают.

– Я все умею. На самом деле.

– И перестань, наконец, скалиться! Чему ты лыбишься, как майская роза?

– Товарищ майор, Вы меня совсем не узнали?

– Нет. – Но еще раз очень внимательно, изучающе, посмотрел ей в лицо. И немного усомнился: А должен? Мы где-то могли встречаться?

– Ну, как же! Вы к нам приезжали! Год назад.

– К вам?

– Ну, да! К другу вашему, Виктору Андреевичу. В Придольск. Вы еще вместе с ним в Афганистане … были (ой, как правильно нужно было сказать: служили? Воевали?) Вы у нас в клубе военно-патриотическом выступали, в спортзале. Вы еще тогда рассказывали про Баграм. И про Кандагар. Про душманов. Как колонны шли. И про Грозный в девяносто пятом. И про тот бой, когда Виктора Андреевича ранило. Помните?

Что-то он смутно вспоминал. Виктор тогда насел, уговорил. И он, действительно, рассказывал, глядя в восторженные лица парнишек, сидящих перед ним на спортивных скамейках и просто на матах. А девушки? Кажется, были две или три, в сторонке.

А девчонка наступала.

– Помните, вы еще фотографии показывали? Вы там около БТРа с Виктором Андреевичем фотографировались с осликом маленьким. И Вы еще тогда пожелание высказали, чтоб Виктор Андреевич Вам хороших снайперов подготовил. Он Вам обещал тогда. Он хорошо меня учил! Я все умею, что должен уметь снайпер. Я не полгода, я четыре года к нему на секцию ходила. Да Вы сами спросите у него. Позвоните! Я номер скажу. У Вас должен же быть спутниковый телефон? Позвоните! Он подтвердит. Он знает, что я сюда поехала. Только не знает, что в Вашу часть. Он сам меня собирал. Он даже мне "лохматочку" отдал, которую мы все вместе к соревнованиям шили.

– Чего отдал? – Не понял тот самый капитан с залысинами, впервые после Ольгиного скороговорочного напора подавший голос.

– Лохматочку. – повернула к нему голову девушка – Ну, снайперский костюм маскировочный. Что-то среднее между Лешим и Кикиморой. Самошивка, конечно, но хороший.

– Где это видано! Да вся Чечня смеяться будет. Девка-снайпер.

– Неизвестно еще кто будет смеяться. А кому и плакать придется. Мне все равно, что в военном билете записано будет. Пусть что угодно, хоть санинструктор, хоть секретарша… а на самом деле меня снайпером возьмите. Я хорошо стреляю! И я сильная. Я кроссы хорошо бегаю. Проверьте! Чего впустую ругаться? Проверьте меня, пожалуйста!

Майор хмыкнул, внимательно прищурился.

– Антабка – это что за зверь?

– Так, крепежка это. Для ремня на оружии: на винтовке, на автомате… – уверенно и быстро, ничуть не запинаясь, ответила она.

– Сколько вентиляционных отверстий на ствольных накладках СВД?

– Шесть. То есть, по шесть с каждой стороны.

– Кто калибром круче: весло или укорот?

– А… так нечестно. Вопрос не совсем корректный.

– Что значит не корректный?

– Так, тут однозначного ответа не получится. Вы не назвали конкретную модель «укорота».