Всем вновь прибывшим стало как-то не по себе. А потом к вертолету пронесли еще трое носилок. И лежащие на них были плотно, с головой замотаны в плащпалатки, и тоже с темными расплывающимися пятнами. Тут Кристи и вовсе позеленел. Даже икнул. А Ольгу передернуло от ледяного озноба. Вот. Так. Одни сюда, другие отсюда. Здравствуй, реальность.

…А потом эта женщина-врач что-то возбужденно втолковывала одному из командиров, щуплому, седому, едва ли не меньше ее ростом.

А впереди – мешки. Первое, что в глаза бросилось. Много. В несколько длинных рядов наложенных друг на друга стенкой, слева и справа от КПП. Судя по неровностям – с камнями. Линия обороны. Здесь уже все всерьез.

***

Ротный, майор Федорчук, неофициально – дядя Федор, смотрел на взлетающий вертолет, когда его остановила врач – Ирина Александровна. Ее монументальную фигуру в белоснежном халате и такой же шапочке ни с кем спутать невозможно. Она была из вольнонаемных и, поэтому обращались к ней сугубо по-штатски. Ирина Александровна тоже называла всех по имени, иногда добавляя отчество, (это для старшего командного состава) и неисправимо путалась в званиях. Совсем не признавала никаких ограничений в области своей врачебной деятельности и могла, если требовалось, жестко отчитать любого, хоть генерала. Но врач она была от Бога, ее все любили и уважали.

– Мне поговорить с вами нужно… э-э… Петр Макарович.

– Да, пожалуйста, Ирина Александровна.

– Я знаю, есть армейская дисциплина или что там еще… Пожалуйста, повлияйте, как-нибудь на вашего разведчика, на Кирилла Разгонкина.

– Что он еще натворил?

– Да вы же знаете, он простудился, еще полтора месяца назад. Двусторонняя пневмония. Вылечиться он вылечился, но в результате – осложнение на сердце. Его нужно эвакуировать и немедленно комиссовать. Он просто уже не в состоянии выполнять ту физическую нагрузку, какая приходится на ваших разведчиков. Он просто задохнется, ляжет и элементарно умрет от сердечно-сосудистой недостаточности на первом же марш-броске. Но каждый раз, как только приходит транспорт, чтоб отправить раненых в госпиталь, он прячется. Он просто исчезает и все. А потом появляется. Может быть хоть вы, как командир, сможете ему хоть что-то доказать. Мне он твердит лишь одно: я свою часть не брошу, ребят не оставлю. Вот и сегодня он к вертолету не явился. А я уже документы сопроводительные подготовила.

– Разгонкин – отличный боец. И я его вполне понимаю. Отправляться в госпиталь, даже не по ранению, а из-за какой-то болезни для разведчика просто унизительно.

– Не из-за какой-то болезни, а всерьез грозящей его жизни!

– Хорошо. Я поговорю с ним, хотя положительных результатов и не гарантирую.

– Вы тоже в штаб идете?

…А потом… Они, навьюченные, с оружием, в разгрузках и касках, стояли в строю. И напротив местное начальство. Дв ое.

…А потом… один из них, смуглый такой, полноватый, скомандовал:

– Механики, трактористы, водители! Два шага вперед.

Строй дрогнул. Из срочников вышли двое. Из контрактников – пятеро, причем двое из тех самых неопохмеленных опойков.

…А потом… к их, вновь сомкнувшемуся строю, подошли еще двое. Та самая женщина-врач, она почти не задержалась, пошла прочь, и еще один командир, тот самый. Худощавый, уже в годах, в застиранной, выгоревшей форме. Стриженный седым ежиком. Ольга выцепила его взглядом, почему-то смутно знакомого. ( Точно, я его где-то видела. Но где?) И все пыталась безуспешно вспомнить. А тот самый подошедший внимательно так, оценивающе, осмотрел пополнение. И скомандовал:

– По порядку номеров рассчитайсь!

Первый…второй…

Кристи звонко выдал:

– Двенадцатый.

– Тринадцатый! – не отстала она. Горло перехватило. Хотелось прокашляться, поэтому прозвучало это вовсе хрипло.

Отсчитались все.

С минуту оценивающая пауза. И потом приказ:

– Первый, второй, пятый, седьмой девятый, десятый, тринадцатый … и дальше по строю …два шага вперед.

Ольга поняла, что она сейчас уйдет, а Кристи останется. Без нее. И, шагнув по команде, сгребла Кристи за предплечье, резко выдернув за собой. И увидела, как дрогнула, вскидываясь, бровь командира.

( Майор? Вроде майор. Одна звездочка и большая. Да! Точно. И он ничего не сказал в ответ на ее несанкционированное действие. И ничего не предпринял.)

…И следующей вспышкой как подошел к нему еще один военный похожий то ли на башкира, то ли на татарина с бумагой в руках и что-то показал пальцем в нижней части листа. И еще большее, теперь неприкрытое удивление на лице майора. И чуть прищуренный изучающий взгляд вдоль теперь уже трех шеренг.

Ольга уже поняла, кого он искал и не нашел с первого взгляда. Еще бы нашел! Каска по брови и воротник свитера до верхней губы. Набитая магазинами разгрузка. Ростом она в строю не самая мелкая. Мальчишки-срочники все как минимум на четыре года моложе ее. Многие весьма субтильны. Она судорожно попыталась сглотнуть. Во рту сразу стало вовсе пустынно-сухо. Еще до того как грозно прозвучала ее фамилия.

– Ларионова!

– Я!

– Выйти из строя!

И она шагнула вперед, не опуская вызывающе-дерзкого взгляда.

Все пока шло хорошо. Теперь только достойно предстать перед местным начальством.

…А потом… она стояла перед этим самым командиром в помещении штаба. Та самая женщина-врач тоже была тут. Сидела у соседнего стола и что-то диктовала с листа худенькому мелкому парнишке за компьютером. Он быстро щелкал клавиатурой, набирая текст.

– Ирина, Александровна, – позвали ее. – Отвлекитесь, пожалуйста. Тут пополнение прибыло и, кажется, к вам.