— У нас есть сейчас, — говорит Джордан, сжимая мою ладонь. — Я больше никогда тебя не отпущу.

Выражение его лица говорит о том, что он серьезно относится к каждому сказанному слову. Я роняю голову ему на плечо, периодическое стрекотание сверчков заполняет тишину.

— Ты в порядке? — спрашивает он. — Я имею в виду после разговора с твоими родителями.

— Кажется, никто мне не верит, — отвечаю я и наклоняю голову, чтобы посмотреть на него. — Даже полиция, похоже, боялась принять мое заявление.

— Начать говорить о таком вслух — самое сложное, — он поднимает наши руки, целуя костяшки моих пальцев. — Я горжусь тобой.

— Спасибо

Я беру его лицо в руки, чувствуя покалывание щетины на ладонях.

Все идеально, но я чувствую, что все равно что-то не так. Как будто все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я закрываю глаза, не желая позволять цинизму испортить этот момент. Особенно, если это не будет длиться вечно.

Джордан

Последние несколько дней были единственным подобием спокойствия, которое я имел за многие годы. Скарлетт с Харпер провели их в атриуме, планируя и украшая сад к званому ужину, который должен состояться уже этим вечером. У нас с Санни есть кое-что, что мы хотим подарить им за их тяжелую работу, но новостная статья в телефоне отвлекает меня.

«Жених наследника фармацевтической компании выступил с заявлением о домашнем насилии и заявил, что история о вторжении в дом была ложью».

Какого хрена?

Насколько мне известно, Скарлетт рассказала о своей ситуации только Харпер, своим родителям и полиции. Харпер никогда бы ее не предала, это очевидно по их отношениям. Ее родители тоже не оценят такого рода внимания к своей дочери. Значит, это кто-то из полиции. Ранее на этой неделе она упомянула, что они не хотели принимать ее заявление. Я выясню, кто за это ответственен, даже если мне придется лично рвать на части каждого по очереди, пока не получу нужное признание.

Закрываю статью и слышу звук шагов за пределами кабинета. Дверь распахивается, и в проеме появляется лицо Санни.

— Я чувствую себя смешно. Ты был прав, белый — это слишком.

Он выходит из комнаты. Белый костюм, который он выбрал, является полной противоположностью моего полностью черного наряда. В каком-то смысле его это устраивает.

— Я хочу отдать им конверт до того, как начнут появляться гости, которые собираются вносить пожертвования.

Мы видим двух женщин, бегающих вокруг длинного стола в атриуме и зажигающих плавающие свечи, покачивающиеся в чашах с цветной водой. Декор впечатляет: свежесрезанные цветы свисают с невидимой проволоки над столом, создавая впечатление, будто парят в воздухе. Лозы ароматной глицинии спускаются над цветочной аркой. Рулоны шелка задрапированы вокруг некоторых окон, где стоят точные статуи, изображающие греческих богов с различными травяными, хрустальными и цветочными подношениями. Зажжены даже свечи в подвесной люстре, подсвечивая своим мерцанием куполообразный потолок. Невозможно не заметить такое количество деталей и то, как мастерски девушки подошли к выполнению работы, что говорит об их преданности своему делу.

— Вам нравится? — спрашивает Скарлетт, появляясь рядом со мной, с торчащей на макушке веточкой гипсофилы.

Даже в садовом комбинезоне и выбившимися прядями волос, которые она небрежно заколола, у меня перехватывает дыхание при взгляде на нее. Для меня нет ничего более ценного, чем видеть ее такой счастливой, раскрасневшейся и увлеченной своей работой. Я хочу, чтобы так было всегда.

— Это прекрасно, дорогая, — отвечаю я, выдергивая цветок из композиции и засовывая его ей за ухо. — Санни и я хотим поговорить с вами.

— Нас увольняют? — вскрикивает Харпер, нанизывая гирлянду на глицинию.

— Нет, — отвечает Санни за меня, обнимая ее за талию и направляя в сторону нас со Скарлетт. — У нас есть кое-что для вас.

Брови Скарлетт взлетают вверх, и она бросает на меня вопросительный взгляд, когда я протягиваю ей большой, не совсем белый конверт. Они обе наклоняются к нему, одновременно протягивая руки. Открыв его и ознакомившись с содержимым, Харпер хлопает себя ладонью по лбу, и Скарлетт следует за ней, прижимая руку к груди.

— Это документы на старое здание гастронома в центре города, — объясняю я. — Теперь оно принадлежит вам обеим. «Flora and Palette» могут стать реальностью.

— Срань Господня… это же было нашей мечтой, — Санни ловит Харпер, когда она бросается к нему, обнимая за шею. — Спасибо вам огромное.

Скарлетт кладет руку мне на предплечье, ее глаза блестят от слез благодарности.

— Это много значит для меня. Спасибо тебе, Джордан.

Я поднимаю ее подбородок так, чтобы наши губы встретились.