Что-то меняется в поведении Стар.

— Нет. Нет. Нет. Я заслужила свое право на ношение такой одежды. Кроме того, они уже закончили осматривать мое тело. Выбери что-нибудь и поторопись.

Решив не злить ее, я выхватываю со стойки вариант, который выглядит лучше всего. Черное мини-платье длиной до середины бедер с глубоким декольте.

— Нет нижнего белья?

— А ты как думаешь? — в ее тоне слышится сарказм.

От этих слов у меня сжимается желудок.

— Давай сделаем тебе прическу, — смягчаясь, предлагает она.

Я сижу смирно, пока Стар сушит и расчесывает мои волосы. Она двигается методично и уверенно, как будто делала это сотни раз, и вполне возможно, что так оно и есть, если ее упоминание о «других» является каким-либо признаком.

— Есть ли что-нибудь, что мне следует знать об этом ужине?

Проходит несколько минут, прежде чем она отвечает, не отрывая взгляда от моих волос.

— Не говори ни слова. Не притворяйся.

Это все, что она говорит, прежде чем берет одну из моих рук, нанося лак телесного цвета на каждый ноготь. Я больше не задаю вопросов, а она больше не дает советов. Закончив маникюр, она подводит меня к стеллажу с обувью. Я выбираю простую черную пару, каблук которых на несколько дюймов ниже других вариантов. Если у меня будет возможность сбежать, я не хочу тратить время на возню с обувью.

Нервы натягиваются все сильнее, когда меня выводят из ванной в зону отдыха, похожую на помещение для бесед эпохи семидесятых. В комнате сидят мужчины в масках, и все одним плавным движением обращают свое внимание на нас. Один из них приближается к нам в ужасающей волчьей маске на лице.

— Джентльмены, пожалуйста, поприветствуйте наш новый аукционный лот, — торжественно произносит он и берет меня за руку, но я тут же выдергиваю ее обратно. Это только заставляет его рассмеяться. — Как видите, она настоящая бомба.

Я поворачиваюсь, чтобы расспросить у Стар что происходит, но она уже уходит. Волк подводит меня к небольшой круглой платформе посреди комнаты и толкает в сидячее положение. Звук разбивающегося стекла привлекает всеобщее внимание к бару в дальнем углу, где стоит Стар. На стойке перед ней выстроена дюжина стаканов для виски. Ее руки дрожат, когда она смотрит на разбитую бутылку на мраморной столешнице.

— Ты чертовски бесполезная, знаешь это? — рявкает один из мужчин и бросается к ней, хватая за запястье и толкая в потертое бежевое кожаное кресло.

Глаза Стар расширяются, когда двое мужчин в масках орла и льва удерживают ее.

— Пожалуйста, прошу прощения! Больше этого не повторится! — ее мольбы вызывают у меня тошноту.

Мой пульс учащается, когда я понимаю, что её держат, ограничив запястья, лодыжки и шею. Время замедляется, пока я наблюдаю, как мужчина заковывает ее в крепления, несмотря на ее все более яростные попытки защититься. Впервые в жизни я ощущаю всепоглощающую глубину беспомощности. Я хочу кричать. Я хочу причинить им такую же боль, какую они причиняют этой женщине.

Я хочу убить их.

Ее крики превращаются в рыдания, как будто она пытается смириться со своей судьбой. Мужчины оживленно переговариваются друг с другом, в то время как маска орла что-то пихает в ближайший горящий камин. Мое лицо, должно быть, заметно бледнеет, потому что волк кладет руку мне на плечо и снова зловеще смеется.

— Демонстрация того, что тебя ждет, если не будешь хорошо себя вести, Скарлетт.

Он отпускает меня, идет вперед, приближаясь к Стар.

— Я должен, наконец, испортить твое лицо. Что скажешь, дорогая?

— Только не ее лицо, — стонет мужчина в леопардовой маске.

Волк, кажется, обдумывает варианты, но затем без предупреждения наносит Стар пощечину.

— Отлично. Однако давайте не позволять ей чувствовать себя слишком комфортно.

Орел вынимает из костра конец металлического шеста и передает его волку. Мое сердце колотится в груди, словно пойманная птица в клетке. Поднимающаяся желчь обжигает горло, когда он хватает подол свитера Стар. Открытая кожа представляет собой шокирующее полотно из ожогов и шрамов, настолько ужасных, что я не могу не ахнуть. Волк поднимает шест, вонзая его в живот Стар.

Мы обе кричим: я от ярости, она от боли. Звук горящей плоти заставляет меня зажмуриться, но это не помогает заглушить мучительные вопли Стар. Что-то во мне достигает предела, прежде чем мой разум успевает полностью это осознать.

— Это была всего лишь бутылка виски! — кричу я. — Она сожалеет.

Мужчины колеблются, в комнате так тихо, что можно было бы услышать, как по полу скользит призрак. Наверное, своими словами я просто заработала место в кресле. В конце концов, волк просто пожимает плечами и смеется.