— Это будет особенная ночь, — говорит он и машет рукой. — Тео, выпусти девушку.

Тео здесь.

Маска орла поворачивается ко мне, и я чувствую на себе его взгляд. Это первый и последний раз, когда мне сходит с рук смелость. Стар карабкается обратно ко мне, съеживаясь каждый раз, когда ткань свитера задевает живот. Я собираюсь положить руки ей на плечи, намереваясь утешить, но она отмахивается от них.

— Ты в порядке?

Она быстро разворачивается, словно нападающая змея.

— Никогда больше так не делай.

Я изо всех сил пытаюсь найти ответ, находясь в состоянии шока.

— Они причиняли тебе боль.

— Ты видела мои шрамы? Беспокойся о себе.

— Дамы! — говорит волк и хлопает в ладоши, отчего мы обе подпрыгиваем. — Давайте перейдем к истинным причинам, ради которых мы здесь. Скарлетт, сегодня вечер аукциона в твою честь.

— Пошел ты, — со злостью выплевываю я.

Мужчины разражаются смехом.

— Какой у нее ротик! Я же говорил тебе, Тео знает, как их выбирать.

Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет.

Стар проводит меня обратно на круглую платформу. Я отказываюсь стоять там и позволять этим людям пытаться купить меня. Это необходимо остановить. Свет гаснет, и все в комнате возвращаются на свои места. Проектор оживает на выдвинувшемся экране, заставляя меня ужаснуться тому, что он показывает. Это фотография, на которой изображена я, — связанная и без сознания. Сбоку небольшое табло с суммой, цифра на котором растет каждую секунду.

— Что это? — голос дрожит, в то время как я пытаюсь подавить тошноту. — Неужели ни у кого из вас нет жены? Сестры? Матери?

Ответа нет.

Ничего из того, что я говорю в течение следующего часа или около того, не имеет никакого смысла. Они не слушают. Будто меня даже не существует. В конце концов, ставки заканчиваются, и Стар отводит меня обратно в комнату, в которой я проснулась. Сразу за дверью я замечаю вазу. Яркие фиолетовые стебли волчего борца, также известного как аконит, смешаны с горсткой пышных белых гортензий.

— Просто скажи мне, чего ожидать, — умоляю я, сжимая одну из ее рук. — Пожалуйста.

— Тебя купили. Если это местный покупатель, он заберет тебя из безопасного места. Если международный, то покупатель сам несет ответственность за твою транспортировку, — ее голос звучит сухо, как будто она просто читает информацию с брошюры. — Иногда ты можешь пробыть здесь месяцы, пока мужчины сдают тебя в аренду для вебкам-шоу, или ты застреваешь здесь навсегда, как я. Моя семья давно перестала меня искать. Это может быть милостью.

— Очень милосердно.

— Ты скоро сама узнаешь, — тихо произносит она и слеза скатывается по ее лицу, когда я чувствую укол сбоку в шею. — Спокойной ночи.

Вокруг темнота, а мои конечности будто налились свинцом. Я приходила в сознание и теряла его, кажется, на протяжении нескольких дней. Медленно разминая руки и ноги, я ощущаю небольшую прохладу на лице. Передо мной яркий прожектор, из-за которого трудно полностью открыть глаза. Щурясь от яркого света, я несколько раз моргаю, стараясь приспособиться. Поверхность подо мной постоянно грохочет. Я нахожусь в машине, ссутулившись на черной коже, скользкой от влаги.

Я перевожу взгляд на переднюю часть машины. Стар сидит на пассажирском сиденье и смотрит прямо перед собой. В зеркало заднего вида видны боковая часть короткой стрижки Тео и верхняя часть его лба. Если я пошевелюсь, они могут снова вырубить меня.

— Ты становишься все лучше и лучше, — от голоса Тео у меня мурашки по коже.

— Через некоторое время все будет по-прежнему, — отвечает Стар оцепенело.

— Ты не рада? Неблагодарная. У тебя и вполовину все не так плохо, как у тех, кого мы продали, — хвастается он. — Мы позаботились о тебе.

— Я благодарна.

Больше эти двое никак не взаимодействуют друг с другом, пока рядом не рявкает двигатель, вызывая проклятие Тео.

— Придурок, — бормочет он.

Я бросаю быстрый взгляд на улицу и вижу гладкую черную машину, подъехавшую к нам. Кровь стучит в висках, когда я замечаю силуэт водителя через тонированные стекла. Высокий, широкий торс, одна рука на руле, другая на центральной консоли. Должно быть, у меня галлюцинации от того, чем они меня пичкают или это мое угасающее здравомыслие играет со мной злую шутку.

Тео слегка приостанавливается от нетерпения, его эго остается таким же хрупким, как и всегда. Окно машины рядом с нами начинает открываться. Красный цвет, сменяется зеленым, и мы трогаемся с места, как только появляется водитель. Дыхание застревает в легких, и мне приходится сдерживаться, чтобы не выдать себя.

Джордан.

Весь оставшейся путь держу глаза закрытыми и даже не шевелюсь и, когда дверь открывается, я позволяю своему телу рухнуть прямо на землю. Тео ловит меня за руку и поднимает на ноги.