Шрифт:
— Самая важная, — продолжает Из.
— Вы должны пережить грядущую ночь в сохранности, — говорит Ив.
— Оставайтесь в безопасном месте, — продолжает Из.
— Вы собираетесь его вызволять? Столько Альф… Сегодня ночью?
Из и Ив отрицают.
Поджимаю губы, и разворачиваюсь. Тогда у меня нет времени на разговоры. Одно только название — Альфы, а когда доходит до дела…
— Ситуация находится под полным контролем, — говорит Ив.
— Альфа Рапид выйдет на свободу, — уверяет Из.
Если никто из них не собирается его вызволять, то как он выпутается? Ясное дело, Каин окажется на свободе в конечном итоге, потому что я не собираюсь сидеть дома, сложа руки.
Фредерико носится по дивану, как угорелый, и нажимает лапой на пульт телевизора.
Приказываю себе отвернуться от экрана, но не могу.
Повторяют сюжет за сюжетом, выделяя момент, когда Волк превращается в Каина.
Говорящие головы на экране каждый раз добавляют, что казнь уже назначена на завтрашнее утро.
— Скажите мне, что у вас есть план, — требую я от близнецов ответа.
— Каин Рапид знает, что он делает, — говорит мне напоследок Из, учтиво кланяясь.
Это и есть план? Освобождение Каина — дело рук самого Каина?
Собираю все необходимые вещи в кучу: запихиваю в сумку и распределяю по карманам.
Не могу поверить, что моя жизнь дошла до этой точки.
Нет. То, что придется идти в одиночку на Капитолий и Инквизитора — это одно.
А вот то, что придется использовать для этого неповоротливые, глупые и уродливые дроны — вот это засада.
Дроны! Скукотища.
Единственная отдушина, что часть из них проектировала я. Естественно, самые сообразительные их составляющие.
— // —
Загружаюсь в горноход Каина, мысленно прощупав приблизительный план на сегодняшнюю ночь.
Водитель из меня паршивый, но до небоскреба «Ново-Я» точно доберусь даже по темным улицам. Всенепременно разрешаю выписать мне штраф.
В руках чувствую уверенность, и не позволяю испуганному сердце управлять собой.
Пускай у меня отсутствуют родители и детство, пускай не появится никогда воспоминаний, пускай я — заложница миссии, о которой ничего не знаю.
Но меня сделали из скалы, и у меня впереди десятки лет узнать, как им это удалось. Вместе с Каином! Нам предстоит столько всего сделать вместе. У нас будет волчица или волчонок!
Лампы хранилища освещают мне путь, иногда подмигивая, так как напряжение в здании еще не стабилизировано.
До завалов я дохожу с гнетущими чувствами.
Мне стоило обращать больше внимания на Танечку. Я наверняка пропустила все знаки и предпосылки. Кто знает, может, мы с Каином сумели бы ей помочь, если бы не моя извечная рассеянность.
Спрыгнув на пыльную доску, пошатываюсь и моментально переворачиваю фонарь. Чуть не ослепла, а все потому что запамятовала переложить пластмассу в другую руку. Где же тут мои огнестрельные дроны?
Направляю свет на гору завала и едва не вскрикиваю.
На обломках восседает мужчина, подогнув ногу под себя. Смуглая кожа будто отливает янтарем даже под электрическими лучами, а в черных волосах притаились два нароста… То есть не мужчина, а демон.
Я, кажется, видела его лицо. Скорее всего, главарь демонов, имя которого я в жизни не вспомню.
Он поднимает на меня невозмутимый взгляд.
— Никто не слушает меня, когда я говорю о войне, сестра. — В мясистых темных ладонях прокручиваются обломки титановых браслетов. — А у войны есть единственное правило. Никто не знает как она закончится после того, как она уже началась. Но есть путь. Я сделаю все возможное, чтобы она закончилась сегодняшней ночью.
Союзники — всегда хорошая новость. Уверена, мистер Демон умеет управлять дронами.
Глава 30
— Я не чувствую отклика, Рок.
Беседа с главой демонов, продолжительностью в сорок минут, начинает напоминать лабиринт. Формируется подозрение, что Рок желает остаться нейтральной стороной, в том время, как совместные усилия по вызволению Каина требуют превращения в… анти нейтральную сторону. Иными словами, конфликтную.
— Возможно, нам стоит переговорить с Альфами на рассвете.
Когда остается пару часов до… казни?
— Послушай, да, мои дроны не огнестрельные, но способны свалиться на голову. Бум! Есть три огнестрельных. Я могла бы отдать их тебе, — стараюсь скрыть сожаление в голосе.