Я промокла насквозь, звук его языка, проникающего в меня, становится непристойным. Он трахает меня своим языком, в то время как его большой палец потирает мой клитор, и когда удовольствие снова захлестывает меня, это так сладко, что у меня слезятся глаза.

К тому времени, как он выпрямляется, я представляю собой безвольное, хнычущее, мокрое месиво под ним, но это не так, как в прошлый раз. Не заставляет меня кончать снова и снова, чтобы я сожалела об уходе. На этот раз всецело для моего удовольствия. Чтобы показать мне, как сильно он хочет меня здесь, в этой постели. С ним.

Его серые глаза напряжены, они смотрят в мои, когда он наклоняется надо мной.

— Я бы прошел по стеклу ради тебя. Разорвал бы любого на куски за то, что он неправильно на тебя посмотрел. Защищал бы тебя. Поклонялся бы тебе. Я дам тебе все, что ты захочешь. Ты хочешь новую художественную студию? Я ее построю. Ты хочешь кончать семь раз в день? Я буду на коленях перед тобой. Я твой, принцесса. Каждый дюйм меня. Вся моя черная и запятнанная душа принадлежит тебе.

Слеза скатывается по моей щеке.

— Все мое - твое.

Как раз перед тем, как скользнуть в меня, он выдыхает:

— Я люблю тебя.

Затем он входит по самую рукоятку.

Я задыхаюсь, цепляясь за него. Когда я приехала сюда, он не казался мне человеком, способным влюбиться. Он был немногим больше зверя, ужасающего и безжалостного. Бесчувственным.

Он совсем не такой, каким я его себе представляла.

Но иногда мне действительно нравится зверь.

Как сейчас. Когда он врезается в меня, доставляя удовольствие каждому дюйму моего тела.

— Ты сказал, что любишь меня? — Я задыхаюсь.

Он снова проникает в меня, мы оба стонем.

— Да.

Он любит меня. Бо Грейсон любит меня.

— Я тоже тебя люблю.

Его губы изгибаются в дерзкой ухмылке.

— Я знаю, принцесса.

Затем он трахает меня сильнее и быстрее, чем когда-либо, заставляя удовольствие в моих конечностях нарастать, как песня, достигая своего крещендо, пока я не кончаю так сильно, что у меня темнеет в глазах.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ТЕО

— Благодарю вас за то, что пришли сегодня, мистер Сент-Джеймс. — Офицер Гарсия складывает бумаги в папку, открывает блокнот и берет ручку, как будто мы на деловой встрече, а не в комнате для допросов.

Когда в этот раз позвонила полиция, папа настоял на том, чтобы прислать со мной моего адвоката. Миссис Локвуд - второй после меня лучший адвокат в штате Северная Каролина.

Она выглядит не старше тридцати пяти, но ее губы поджаты, и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что она говорит серьезно.

Офицер Гарсия складывает руки на столе перед собой.

— Я просто собираюсь сразу перейти к делу. Мы попросили вас прийти сегодня, потому что не верим, что вы рассказали нам все о ваших отношениях с мисс ван Бюрен.

Миссис Локвуд скрещивает ноги и вздыхает.

— Пожалуйста, задавайте моему клиенту любые прямые вопросы, которые у вас есть. У нас нет времени, и у вас тоже. Пропала девушка.

Гарсия бросает взгляд на моего адвоката. Очевидно, желая, чтобы мы снова были только вдвоем.

— На момент исчезновения мисс ван Бюрен у вас все еще были отношения?

Дерьмо. Я вытираю ладони о джинсы, внезапно становясь потным, как будто побывал в сауне.

Больше нет смысла лгать. Она бы не спрашивала, если бы уже не знала правды.

— Эм. Нет.

Гарсия кивает один раз. Локвуд неловко ерзает. Папа, должно быть, не сказал ей, что грядет эта сенсация. Я тоже не мог этого предсказать.

— Верно. Итак, ваш роман с мисс Синклер начался до или после того, как пропала ваша бывшая девушка?

Слова камнем падают в комнате, заставляя всех нас замолчать. Глаза обеих женщин устремлены на меня. Гарсия обвиняюще; Локвуд в ужасе. Она не ожидала, что сегодня у нее из-под ног выбьют ковер.

Я тоже не знал

Моя грудь сжимается, воздух с трудом достигает легких. Как они узнали обо мне и Кэсс? Неужели мы поскользнулись, когда думали, что никто не смотрит?

— Даже не пытайтесь это отрицать, — просто говорит Гарсия. — Мы знаем о ваших отношениях.

Локвуд поднимает руку.