Тронув повод, Шо-Пир едет дальше торопливой юргой, снова оставляя караван позади. Лицо Шо-Пира сосредоточенно, он едет, зорко осматриваясь, ко всему готовый, решительный. Огибает мыс, - тропа все так же узка. Вот над тропою в скале зияет пещера, - всего в караване тринадцать человек, пожалуй, уместятся!

Доехав до пещеры, Шо-Пир соскакивает с коня, перегораживает перед ней тропу большим камнем, сворачивает другие, строит баррикаду. Караван тем временем постепенно подтягивается. Шо-Пир видит недоумевающие, озадаченные лица.

Через несколько минут все в караване узнают новость. Фельдшер Ануфриев бледен, его пухлые губы дрожат, от испуга он заикается. Бормочет, что надо бросить караван, самим бежать назад по тропе. Дейкин тоже бледен, но сохраняет спокойствие; караванщики мрачны и насуплены... Все, однако, безоговорочно повинуются приказаниям Шо-Пира. Самое главное: хвала Караширу, нападение уже не будет внезапным! Люди поспешно снимают вьюки, оставляют их на тропе между лошадьми, - так давки не будет, а если какая-нибудь лошадь и погибнет, то груз сохранится. Вход в пещеру наполовину заваливают камнями прикрытие для стрельбы готово. Оставив людей в пещере и наказав им в случае нападения отстреливаться, Шо-Пир отправляется на разведку. Бредет вперед по тропе, ищет малейшей возможности взобраться на скалы - туда, откуда кричал Карашир; может быть, засада еще где-нибудь далеко, может быть, тропа свободна даже до самого селения, - сверху ее будет видно, солнце еще не село.

Но, отойдя совсем недалеко, Шо-Пир слышит позади себя, - там, где-то за караваном, выстрел, за ним другой, третий... Неужели басмачи оказались сзади? Шо-Пир поворачивается, бежит назад. Где-то близко, кажется, над самым ухом, раздается выстрел, проносится пуля, Шо-Пир слышит ее свист... Значит, они и здесь, впереди!

И пока Шо-Пир бежит к пещере, пули щелкают по камням перед ним и позади него.

– Скорей, скорей, - кричит Дейкин.

Шо-Пир хватается за протянутые к нему руки, его втягивают в пещеру. В глубине, забившись в угол, стуча зубами, скорчился фельдшер.

– Бери винтовку!
– кричит Шо-Пир, видя, что винтовка фельдшера лежит у него под ногами.

Ануфриев берется за винтовку, беспомощно вертит ее в руках.

– Эх ты, курица!
– кричит Шо-Пир.
– Отдай ее Мамаджану, если сам не умеешь!

Ануфриев охотно протягивает винтовку рослому караванщику. Тот, оскалив в улыбке зубы, спокойно задвигает затвор, приваливается к камням, закрывающим вход в пещеру. Из-за мыса впереди вырывается всадник; Шо-Пир тщательно целится. Взмахнув руками, но не выпуская винтовки, всадник падает с лошади. Ударившись о выступ скалы, летит дальше и исчезает в реке. Выстрелы сыплются из-за мыса вдоль тропы: подсеченный конь Шо-Пира встает на дыбы, пытается повернуться на двух ногах и навзничь валится под обрыв. Снизу доносится глухой и короткий плеск.

– Не стреляй зря!
– тихо говорит Шо-Пир Дейкину.
– Береги патроны! Видишь, не подобраться сюда им...

Тропа впереди пуста. Позади - до самого мыса - стоят лошади каравана, разделенные снятыми вьюками. Вьючных ослов за мысом не видно.

Следующая пуля сбрасывает в реку стоящего под пещерой осла, на котором ехал Ануфриев. Басмачи прекращают стрельбу, должно быть, поняв, что укрывшихся в пещере людей пулями не достать. В тишине слышны только сдавленные всхлипывания Ануфриева. Забившись в угол пещеры, он лежит, закрыв лицо руками.

Осторожно выглянув из пещеры, Шо-Пир видит: от лошади к лошади, от вьюка к вьюку, пробираются ползком несколько басмачей. Да, это они ловко придумали, - но пусть подберутся поближе. Шо-Пир толкает в плечо Дейкина. Мамаджан тоже заметил их.

Подкравшись к последнему вьюку, три басмача стреляют почти в упор. Но Шо-Пир хорошо укрыт. Он просовывает винтовку между камнями, щурится, ловит мгновение. На мушке возникает бритая голова басмача. Шо-Пир плавно дожимает спусковой крючок, - голова исчезает, пронзительный крик...

– Ага! Один есть!

Пули двух других щелкают по каменному своду пещеры.

– Вот я им...
– Дейкин в горячности привскакивает, но возглас его обрывается стоном, винтовка валится из рук, он падает.

Кровь заливает бледное, зеленеющее лицо Дейкина.

– Ануфриев, слышишь, чертов сын, погляди, что с ним!

Отвернувшись от Дейкина, Шо-Пир направляет винтовку на подскочившего к пещере басмача. Стреляет в его блестящий коричневый лоб. Басмач приседает, вьюном вертится на тропе, срывается, исчезает.

Третий уползает, пробираясь от вьюка к вьюку.

Снова тишина. Ануфриев дрожащими пальцами расправляет окровавленные волосы Дейкина. Дейкин мертв. Ануфриев бессмысленно глядит на него, вызывая негодование Шо-Пира.

За мысом, впереди, возникает большая белая тряпка. Кто-то, укрытый за скалой, долго машет ею, наконец выходит, продолжая крутить тряпкой над головой, - тучный белобородый старик в чалме, в шелковом сине-красном халате, опоясанном ремнем с серебряной бляхой.

Это риссалядар. Никто в пещере не знает его. Он идет спокойно, неторопливо. Оружия при нем нет.