Карашир сказал, что надо искать остальных наверху и внизу: наверное, прячутся в скалах.

Луна поднималась все выше, заливала ярким светом ущелье. Карашир осмотрел все вокруг, заглянул с тропы вниз. Скала уходила отвесом в реку, тут спуститься было немыслимо. Но левее, там, где кончался карниз, отброшенная мысом река окаймлялась полосой берега, загроможденной камнями. Над ними на крутом, но доступном склоне темнели кусты облепихи.

Карашир направился к мысу, найдя вертикальную трещину, сполз по ней, как по узкой трубе, достиг борозды, переходящей в крутую осыпь; скатился по ней к реке.

– Шо-Пир!.. Шо-Пир!..
– осмелев, кричали наверху женщины, и голоса их тонули в шуме реки, и никто им не отзывался.

Карашир побрел по береговой кромке. Входя в воду там, где кромка исчезла, придерживался за зубья острых скал. Нашел на камнях окровавленный, превращенный в мешок костей труп басмача, стянул с него сломанную пополам саблю. Дальше, запутавшись в ветвях одинокого куста облепихи, висела одиннадцатизарядная басмаческая винтовка. Карашир снял ее, убедился, что она цела, и, хотя в магазине не осталось патронов, обрадовался, почувствовав себя сильным.

Выбрался на освещенное луной открытое место, позвал женщин, показывая им винтовку и саблю.

Они медленно спускались от тропы, а Карашир, обогнув мыс, направился вдоль реки. Он шел дальше и дальше, уже теряя всякую надежду... Пройдя, наверное, больше километра, испуганно остановился: на маленькой песчаной отмели ничком лежал человек. Его босые ноги, освещенные луной, резко выделялись среди мелких камней. Человек лежал неподвижно.

Подумав: "Мертвый", Карашир осторожно подошел, нагнулся и узнал Шо-Пира. Бережно перевернул его, вгляделся в бледное, безжизненное лицо, стер с него кровь и песок, тронул неестественно согнутую левую руку Шо-Пира: она оказалась сломанной. Волнуясь, Карашир приложил ухо к груди Шо-Пира, долго вслушивался и вскочил, закричав:

– Бьется!.. Великий покровитель, еще бьется!

И сразу, пронзительно, во всю силу своего голоса стал звать:

– Сюда, идите сюда! Шо-Пир еще живой, здесь!..

Никто не откликнулся. Карашир опрометью побежал назад, ошалело прыгая через камни, скатываясь в быструю воду, одолевая ее течение, снова выбирался на камни, продолжая кричать:

– Э! Э! Сюда!..

Наконец женщины услышали его.

На песчаной отмели они окружили лежащего без сознания Шо-Пира, обрызгивали его лицо, вливали в рот воду по каплям.

Когда, наконец, Шо-Пир в первый раз глубоко вздохнул и с трудом приоткрыл глаза, Карашир умиленно сощурился и чуть было не заплакал. Сознание медленно возвращалось к Шо-Пиру, он застонал, закрыл глаза и, превозмогая слабость, снова открыл их. Узнав Карашира и склоненную над ним Саух-Богор, попытался приподнять голову, но, застонав, опять впал в забытье.

3

Получив известие о том, что яхбарский хан собрал банду басмачей для перехода границы в районе реки Сиатанг, начальник волостного гарнизона приказал своему помощнику Швецову немедленно, с двадцатью саблями, выступить в операцию.

Ровно через час Швецов, взяв с собою гарнизонного врача Максимова, выехал вниз по Большой Реке. Два ручных пулемета системы "шош" и старенький, но надежный "максим", две сотни патронов на каждого бойца, галеты на полмесяца, неприкосновенный запас фуража в передних седельных кобурах да старая, девяностых годов, десятиверстная карта этого района, составленная, как значилось по ней, "по расспросным сведениям", - вот все, чем располагал маленький отряд для дальней и рискованной операции.

Красноармейские отряды в Сиатанг еще никогда не заходили. Этот малоисследованный район считался спокойным.

Пятые сутки отряд с предельной для коней быстротой продвигался по долине Большой Реки. Важно было либо предупредить налет, закрыв устье реки Сиатанг, либо - если басмачи уже перешли границу - полностью их уничтожить. Яхбарец, сообщивший о банде, не мог дать точных сведений о ее численности, сказал только, что банда небольшая, но имеет европейские винтовки неведомого ему образца.

Швецов хотел взять перебежчика с собой, но тот сказался больным, его одолевала рвота, ехать он явно не мог.

После четвертой ночевки, выехав еще до рассвета, Швецов ранним утром переправился через устье реки Зархок. Здесь к нему подбежал какой-то старик в рваном халате и жестами объяснил, что в его саду спят два человека, прибежавшие из Сиатанга.

Это были Худодод и его товарищ - Абдураим. Достигнув Верхнего Пастбища, они с невероятными трудностями перевалили закрытый снегами водораздел и по ущелью реки Зархок спустились сюда, надеясь пересечь путь каравану Шо-Пира, предупредить его о налете банды. Они явились еще затемно, совершенно измученные, и, узнав, что караван прошел мимо трое суток назад, в полном унынии повалились спать. Два других спутника Худодода отморозили ноги и остались лежать в селении Зархок.