Я не ломлюсь в когда-то свою комнату, хотя очень хочу этого, а иду на кухню, понимая, что мне надо объяснить, зачем пришла и чего хочу.

– Что случилось? – спрашивает она, сев на стул напротив меня.

Смотрю на мать своего отца и вдруг ощущаю, что мне просто необходимо кому-то излить то, что давит, душит и пожирает меня, чтобы не сойти с ума и найти выход.

– Я поругалась с Максом, – выдавливаю из себя и гляжу на нее безжизненным взглядом.

– Помиришься, – уверенно произносит она.

Цепляюсь за ее слова и вглядываюсь в морщинистое лицо, чтобы понять, почему бабушка так сказала. Пожалела меня?

– Он любит тебя и не сможет долго сердиться, – добавляет она, и я чувствую, как сейчас мне необходимы именно такие слова; даже если они просто останутся пустыми фразами. Сейчас они спасают меня и вытягивают из ямы отчаяния.

Тем не менее, помолчав немного, я спрашиваю:

– С чего вы взяли?

– Я слишком долго живу и потому вижу, кто на кого какими глазами смотрит.

Вздыхаю и думаю о том, что недавно он глядел на меня чужими, холодными глазами.

– Это не просто ссора. Я обманула его, и он отправил меня в Москву.

– В чем-то серьезном?

Киваю и ни с того ни с сего рассказываю ей все. Зачем приехала к ней летом; как познакомилась с Максом; как сделала фотографии и пришла к жене Вадима; как узнала, что он невиновен; как меня столкнули с лестницы, как стала получать угрозы; как нарушила обещание, данное всем.

Ее лицо за время моего рассказа меняется; бабушка все больше и больше мрачнеет, и я к концу повествования уже не знаю, правильно ли сделала, что посвятила ее во все.

– Ты сегодня же уезжаешь и больше не появляешься в Санкт-Петербурге, – решительно заявляет она. – Я куплю тебе билет и провожу на вокзал.

– Бабушка! – воплю я. – Это ваша плата за мою честность?

– Ника, ты понимаешь, как все серьезно? Я поддерживаю Максима – тебе надо уехать!

Вскакиваю со стула и несусь в коридор. Моя сумка сиротливо стоит на полу, и я, всунув ноги в ботинки, хватаю ее и куртку и вылетаю из квартиры.

– Ника, вернись! – летит мне вслед, но я сломя голову несусь по лестнице, и не думая возвращаться.

Мои ноги сами собой приводят меня в мое спасительное убежище от чудовищных мыслей – Летний сад, и я, не в состоянии сидеть, наматываю круги по его дорожкам, пытаясь понять, что же мне делать теперь.

Раньше при всех своих проблемах я звонила Максиму, и он безотказно помогал мне во всем, а теперь… Я тяжело вздыхаю, а в голове вдруг возникает единственная спасительная идея – Вадим. Только он остается у меня, других вариантов нет.

Достаю телефон и, стараясь не смотреть на улыбающегося с заставки МММ, набираю номер Вадима.

– Ника?

Он явно удивлен, что я звоню ему, и я, не ходя вокруг да около, сразу спрашиваю:

– Ты можешь меня выручить и позволить остаться в твоей квартире до завтра?

Стараюсь говорить бодро, но мой голос предательски дрожит и звучит жалко.

– Что случилось?

– Не спрашивай меня! Пожалуйста.

Он теряется.

– Хорошо. Где ты? Приехать за тобой?

Может быть, это эгоистично, но мне хочется, чтобы он забрал меня именно отсюда, и я бормочу:

– Если можно. Я в Летнем саду.

– Хорошо. Погуляй и успокойся. Я позвоню тебе, как приеду.

– Спасибо.

Убираю телефон и немного успокаиваюсь: проблема с ночевкой решена. По крайней мере, я очень надеюсь, что когда Вадим узнает, что произошло, он тоже не выставит меня вон, как Макс, и не захочет посадить меня в поезд, как бабушка.

Где-то через полчаса сажусь в машину к Вадиму, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Что случилось? Где Макс? Он обидел тебя? – набрасывается он на меня с вопросами.

Понимаю, что молчать бессмысленно, врать – глупо, остается только говорить правду, за которую сейчас мне влетит в третий раз за день.

– Ника.

Еле выдавливаю из себя с трудом дающиеся слова:

– Я пошла на встречу с отправителем эсэмэс. Макс узнал и выгнал меня из квартиры.

– Выгнал? – не верит мне Вадим.

– Купил билет и отвез на вокзал. Но я не поехала.

Даже не смотря на него, ощущаю, что он сердится.

– Ты же вчера обещала мне не лезть в эту историю!

– Я и не собиралась, – мямлю в оправдание.

Он молчит, а я жду своего вердикта, готовая в любой момент выпрыгнуть из машины.