Мои глаза тут же загораются. Это отличная идея! Я понимаю, что полиция даже не примет моего заявления и скажет, что все случившееся мои фантазии, а частный детектив может реально помочь и найти неопровержимые доказательства, которые потом можно будет предъявить правоохранительным органам.

– Да, Макс. Хорошо. Спасибо! Отличная идея! – тараторю я, сияя от радости.

Слегка оторвавшись от него, смотрю на своего любимого МММ другими глазами, ведь еще десять минут назад я не знала, смогу ли когда-нибудь увидеть этот вернувшийся живой любящий взгляд, поцеловать его.

Тут же тянусь к его губам, а встретив их, проваливаюсь в невероятные ощущения, что дарят поцелуи любимого мужчины, но в этот раз они кажутся особенно волнующими и невероятными.

– Домой? – спрашивает он, стараясь восстановить дыхание.

– Домой… – эхом отвечаю я.

Наверное, нет эмоциональнее, страстнее, чувственнее секса, чем секс после серьезной ссоры. Когда ты отдаешь себе отчет, что, возможно, этого больше никогда бы не было и только примирение дало вам этот шанс почувствовать снова всю многогранность вашей любви…

Мы просыпаемся от настойчивого телефонного звонка. Максим берет мобильный и сонно отвечает:

– Да. Она со мной. Да. Все хорошо. Хорошо.

МММ кладет телефон обратно, а я жду, что он пояснит, кто ему звонит в такую рань.

– Вадим спрашивал, где ты и помирились ли мы.

Максим притягивает меня к себе:

– Надо вставать, он едет к нам.

Киваю, но даже не шевелюсь. Мне не хочется покидать кровать и размыкать руки. Так здорово прижиматься к любимому мужчине в полудреме, особенно после вчерашних переживаний и пугающих мыслей, что наши отношения завершились.

Макс тормошит меня.

– Просыпайся, соня!

Не открывая глаза, бормочу:

– Это я-то соня?

– Да. Я проснулся, а ты нет.

Он начинает будить меня поцелуями, а я, все еще не открывая глаза, сладко улыбаясь, напоминаю ему:

– Просто кто-то вчера не давал мне спать.

– Но, насколько я помню, ты не возражала, – шепчет МММ мне на ухо, вызвав миллиард мурашек, заставивших меня вздрогнуть.

– Нет. Я бы и сейчас это повторила, если бы не Вадим… – пищу, разочарованно наблюдая, как Максим встает с кровати.

Вздохнув, тоже отрываю голову от подушки и тру глаза, никак не желающие нормально открываться. Чувствую себя разбитой и невыспавшейся, но сейчас уже понимаю, что надо действительно подниматься и приводить себя в порядок, если я не хочу, чтобы Вадим увидел меня в таком виде.

Вадим приезжает позже, чем я предполагала, и мы уже позавтракали. Он не заходит в квартиру, общаясь с нами в прихожей и внимательно разглядывая нас, стараясь понять, правда ли у нас все хорошо. Убедившись, что мы действительно помирились, он сразу веселеет.

Вернув мой телефон и уже дойдя до двери, Вадим оборачивается и, посмотрев на нас как-то по-отечески, произносит, немного перефразировав, слова, которые говорил когда-то и мне, и Максу:

– Если вы любите друг друга, то дорожите каждым мгновением и не тратьте время на ссоры.

Его фраза опять до мурашек пробирает меня, и я инстинктивно прижимаюсь к любимому мужчине.

– Хорошо. Будем стараться.

Вадим уходит, и я, включив телефон, с напряжением жду, когда он загрузится, чтобы посмотреть, нет ли новых сообщений с неизвестного номера. Убедившись, что их нет, я не знаю, радоваться или огорчаться. С одной стороны, их отсутствие вносит в мою жизнь спокойствие, но с другой – боюсь, что преступник затихарится и я никогда не смогу найти его и заставить понести наказание.

Когда на экране высвечиваются пропущенные звонки от питерской бабушки, я чувствую себя по-настоящему виноватой и решаю не просто позвонить ей, а приехать и извиниться.

Рассказываю о своем желании Максу, и он соглашается не просто отвезти меня, а подняться со мной, чтобы смягчить наше с ней общение (по последнему нашему разговору я поняла, к своему удивлению, что Макс произвел на нее хорошее впечатление).

Стою перед дверью, держа Макса за руку, и жду, когда бабушка откроет ее. Это происходит довольно быстро, и она, оказавшись на пороге, удивленно таращится на нас.

– Извини, – сразу произношу я. – У меня был выключен телефон, я не видела твои звонки.

Бабушка молча отодвигается, давая нам пройти. Мы входим и разуваемся.

– Проходите на кухню, – первое, что говорит она.

Послушно следуем, куда нас послали, и садимся рядом на стулья.

– Будете пить чай? – предлагает бабушка, едва войдя в кухню. Ее любезность зашкаливает, и я гадаю, хорошо это или плохо.

Может, Макс имеет на нее такое же волшебное воздействие, как и на меня?