– В какую машину? В служебную?

– Нет, в большую темную машину, вроде джипа. Но я его узнал.

– А что вы видели?..
– Братченко запнулся.

– Арон Мюнхгаузен, - представился старик и, словно проникая в мысли Братченко, добавил:

– Как видите, отнюдь не сэр Баскервиль. А дачному хозяйству я предложил название Буденновское, я ведь абориген. А Мюнхгаузен - это мой псевдоним. А вообще-то я - писатель.

– Мюнхгаузен, значит? Отлично!
– воскликнул Братченко, у которого начиналось головокружение.
– Так вы что, уважаемый писатель, действительно видели во вторник на участке Финка?

И что там происходило? Он приезжал один?

– Он приезжал, да, - кивнул старик, потом отпустил собаку с поводка и сказал ей ласково, как кошке: - Иди, Сивка, поиграй.

Собака галопом поскакала по дачной улице и скрылась в темноте.

– А если с ней человек встретится?
– спросила Буденного Галочка.
– Ведь разрыв сердца произойдет.

Старик не услышал ее. Он вспоминал.

– Во вторник он приехал не один, часиков в пять-по лшестого.

– С женщиной?

– С женщиной?
– переспросил писатель, покручивая ус.
– Никак нет. Один, но с чемоданами. С ними же и вышел, но тащить ему уже было тяжко. Думаю, он что-то загрузил в них.

– А на какой машине?

– На своей, на служебной "Волге".

– А женщины не было? Может быть, днем?

Может быть, вы проглядели?

Старик лукаво улыбнулся, наклонив голову вбок.

– Когда мимо наших окон проходит человек, мой Сивка обязательно подходит к окну, вот к этому, которое выходит на улицу, и начинает чихать. Да-да, не выть, не лаять, а именно чихать. У него на людей - аллергия. А женщина была в понедельник. Одна. Я не успел выйти, как она и калитку открыла, и в дом вошла. Значит, думаю, есть ключи. Значит, своя. Не стал особо беспокоиться .

Братченко больше ничего не узнал у старика.

Навстречу ему не попадался ни один автомобиль, но в доме, похоже, сегодня кто-то побывал. Братченко спросил у Мюнхгаузена, где здесь может быть телефон, а старик ответил "везде" и предложил свои услуги. Каково же было удивление Вити, когда в доме старика на него напала еще одна собака. Маленькая, с ладошку, пушистая и свирепая, она так атаковала брюки Братченко, что ему пришлось срочно сесть на стул и поднять ноги.

– Вот моя настоящая защитница, - засмеялся сосед и подхватил "моську" на руки.

Братченко вызвал опергруппу из прокуратуры, попрощался со стариком и вышел на улицу, совершенно забыв о мастифе. Больших деревьев почти не было. Яблони-трехлетки проглядывали в огородах, участки явно пустовали. Мастиф оказался за спиной Гали, когда она, оставшись на улице, пыталась открыть калитку.

– Калитка заперта, - прошептала она, услышав шаги Братченко, по, оглянувшись, столкнулась нос к носу с улыбающимся слюнявым Сивкой.

Причем нос Сивки был размером с ее лицо. Пес шумно разжал пасть, иочамкал языком и облизнул Галочку. Ей показалось, что он облизал ее всю, целиком. Она и сама не заметила, как, оттолкнувшись ногой о пенек, перемахнула через забор. В здравом рассудке она вряд ли бы повторила этот трюк. Когда же вышел Братченко, озабоченно ища глазами Галю, и увидел мастифа, серого, пульсирующего, довольного, он подумал, что Галочку не то чтобы проглотили, но разодрать разодрали, и она лежит где-нибудь в дальнем конце улицы бездыханная.

Тут Сивка, слегка косолапя, подошел к Вите, обнюхал его и ласково поставил свои передние лапы ему на грудь. Что-то хрустнуло у помощника следователя возле ключицы. Но маленькая собачка, в этот момент выскочившая со двора, подняла переднюю лапу, покрутила ею у своего виска и потом позвала мастифа домой. На прощанье тот ткнулся носом в ухо Братченко, будто хотел чтото шепнуть, медленно слез с него и зашагал в дом.

На Витин зов Галочка ответила с территории Финка:

– Давай пакет, Витя, земли накопаю.

"Жива", - догадался Витя.

Галочка смотрела на него из-за металлических прутьев.

Обратно она выбралась с трудом, подставив к забору ведро, потом спрыгнула с заветным мешочком прямо в руки Вити. Он нес ее на руках до самой дороги.

– Как легко с тобой!
– шепнул он Галочке, притянул ее к себе, подбегая, к машине.

Но машины не было. Шутка. Была-была. Кому нужна такая машина?

Они мчались к Москве по пустой трассе, лес то подползал, то отходил от дороги. Спать вовсе не хотелось, да они и не замечали, что уже третий час ночи.

Дело было за малым: отыскать в чащобе хижинку дяди Сени и устроить игру "Зарница" на территории пансионата "Вилла Переделкино".

– Зачем Нонна Богдановна так жестоко поступила с вами?
– спрашивала Галочка, раскрасневшаяся or приключений и чистого воздуха, возбужденная внезапным чувством к этому угловатому кудрявому человеку, который вдруг вдохнул в нее жизнь.

– Наказание номер два, - вздохнул Витя.

– А какое же тогда номер один? Расстрел?

– Серафима справедливая, - философски ответил Братченко, - я сам виноват. Завтра все уладится.