– Поедем за город. У меня там дела, а вы воздухом подышите.

Галочка села на краешек сиденья, обняла руками переднюю спинку, вздохнула:

– Поехали.

Теперь Витя смотрел, как беззвучно она спит, жевал бастурму и думал, как же ему выполнить задание Серафимы и в каком порядке.

Серафима еще раз позвонила ему и сообщила адреса дач всех четырех, выходит, подозреваемых.

Овечкин снимал коттедж на территории бывшей дачи МГК, ныне в правительственном санатории "Вилла Переделкино". Это на той стороне железной дороги. Впрочем, переезд, а следовательно, и поворот к санаторию Витя уже проехал.

Ладно, он проникнет туда на обратном пути, придется повозиться, в крайнем случае перелезет через забор. По информации Серафимы, дачу Овечкина найти легче всего - она стоит прямо на берегу пруда, в стороне от остальных коттеджей.

Если идти по главной аллее, она как раз и приведет к даче, даже упрется в нее. Так ему объяснили.

Теперь Похвалов. С ним все ясно. Хоть и охраняется дача тройным заслоном, да и внутри народу полно, если идти через лес, пройти в Переделкино можно. Витя видел позавчера гулявших но тропинкам в лесу. Никто их не останавливал.

Да и с охраной будет полегче, у него все-таки удостоверение прокуратуры, хотя и нет постановления на обследование земли и проникновение в чужие владения.

В Переделкине должны дежурить оперативники из управления. Сторожат Похвалова. И телефон на прослушке. Но где именно они расположились, Братченко не знал.

Дача Финка самая дальняя, здесь придется выехать на Минское шоссе и проехать до поворота на Переделкино с севера, - через сто метров там покажется поселок Буденновское, принадлежащий Министерству обороны. В нем Финк успел захватить участок еще семь лет назад. Участки охраняются здесь лишь на въезде. Есть номер дачи Финка и название улицы. В крайнем случае есть Галя, она была когда-то здесь, выполняла поручение шефа.

Далее (бастурма как раз кончилась) место жизни и отдыха Мошонко. Почему они все живут на дачах? Зачем государству их здоровье?

Для кого стараются? У Мошонки С.Ф. свой небольшой санаторий в Баковке. Да-да, неподалеку от фабрички, где еще во времена социализма делали презервативы, так, на всякий случай, если в нашу страну заглянет вдруг мощный и изощренный капиталистический секс. Территория этого санатория прилегает к территории писательского городка, поэтому санаторий Мошонки, где он обитает один с дочкой и обслугой, найти ночью в лесу, где плохое освещение, и где кроме всего расположилось еще несколько деревень, будет проблематично. Тем более на санатории нет никаких опознавательных знаков, что он выкуплен в собственность Главным государственным распорядителем Российской Федерации на свою зарплату бюджетного чиновника.

Витя выстроил план операции, приготовил целлофановые мешки, в каждый из которых положил бумажку с фамилией. В шашлычной на переезде он стащил алюминиевую ложку, потому что забыл прихватить орудие для рытья земли. Потом присел на корточки и поскреб ложкой утрамбованный берег озера. Наковырять, что ли, во все пакеты земли с этой полянки? Нет, на халяву он не пойдет! Надо работать!

Он сел в машину и выехал на свежеасфальтированную курортную дорожку, ведущую к Переделкину. Вечерний хвойный аромат ударил в открытое окно машины. Галочка приподняла голову, ничего не поняла и заснула снова.

Чем ближе подъезжал Братченко к Переделкину, тем чернее становился вечер. Его уже два раза останавливали инспекторы, он показывал удостоверение, ему отдавали честь. В третий раз пришлось долго объясняться. Преодолев кордон, соврал инспектору, молодому, но очень важничающему пареньку, что он едет не прямо, а влево, к матери, которая проработала на поселок сто пятьдесят лет. Отвязавшись, он и правда свернул влево, объехал забор, отгораживающий территорию поселка от внешнего мира, въехал в дремучий лохматый лес и вдруг обнаружил, что дорога кончилась. Это был не совсем тупик, дорога внезапно превращалась в земляную разбитую колею и уходила в глубь этого черного леса, а забор оставался справа. Братченко взял пакет с бумажкой "Похвалов", удостоверение, пистолет, нет, пистолет спрятал обратно под сиденье, и разбудил Галю.

Она снова испугалась. Вскочила, широко раскрыв глаза, не понимая, почему так темно и где вообще небо, а где земля. Братченко ласково протянул ей бутылочку сладкой воды и объяснил, что ему дали такое задание, которое можно выполнить только нелегально. Поэтому она, Галочка, должна подождать его двадцать минут, и он вернется. Галочка сказала, что она не боится, потому что она закроется, по лучше бы он оставил машину на людном месте. Только теперь Братчеико понял, во что он впутал эту женщину.

– А ты... поспите, так быстрее время пройдет.

Я приду и все объясню.

Он пошел вдоль забора, пробираясь сквозь голые ветки кустарников и колючие стебли прошлогодней растительности. Пройдя метров сто, решил, что пора перелезать через забор. Тут как раз удобное дерево.

Витя подпрыгнул, ухватился руками за толстую ветку, подтянулся и сел верхом на склонившийся к забору ствол. Еще немного передвинувшись вверх по стволу, Витя оказался на гораздо большей высоте, прямо над забором, за ним шла чистая сухая дорожка, и снова начинался лес. Было так темно, что только со своей теперешней высоты Витя обнаружил, что за забором тоже растут высоченные сосны, но, к его радости, кое-где между деревьями, достаточно, впрочем, далеко отсюда, теплыми огнями светились окна дач.