Коридор завернул за угол. Братчеико нащупал выключатель. Яркий свет озарил ухоженную холостяцкую кухню. Было понятно, что кто-то готовился отужинать, и ужин был рассчитан на двоих. Еще не разобранный пакет с продуктами лежал на угловом рабочем столике. Из другого вывалились разные там деликатесы: рыбное ассорти, упаковка свежей клубники, сыр, печенье и небольшой копченый угорь. А на обеденном столе стояла бутылка ликера и два бокала, по краям одного из них виднелся след губной помады. Другой же был пуст и чист. В пепельнице лежал свежий окурок, также со следами помады.

– Снять отпечатки, - проскрипела Серафимова.
– Орудие убийства есть?

– Орудие убийства - секс, - пошутил Братченко, на что незамедлительно получил уничижающий взгляд патронессы.

– Виктор Игнатьевич, имейте уважение, - настойчиво потребовала она.

– Извините, Нонпа Богдановна Но как же еще сказать-то, если он в таком виде застигнут?

– В каком таком виде?

– Вам с пола не видно было. На взлете, то есть, можно сказать, раздеваясь, ну, готовясь к этому самому... акту. Там и презервативы на тумбочке...

– Вы опять! Что за словечки у вас?!

– Но была ведь женщина, - укладывая в пакет бокалы и бутылку молочного ликера, проговорил Братченко.
– Эх, богатенький, видно, клиент был.

Такой ликер под четыреста рубликов в магазинах.

– Вам виднее, молодой человек. Потом здесь алюминиевой пылью пройдетесь. А теперь посмотрим санузел.

Они вернулись в коридор и открыли дверь в ванную.

Братченко сразу схватил Серафимову в обнимку, ожидая очередного проявления ее профессионального заболевания, но та отбилась и не без кокетства сказала:

– Молодой человек, во-первых, это нужно делать галантнее, а то вы мне, неровён час, ребра переломаете. Во-вторых, мой дорогой, я на женские трупы не реагирую, пора бы знать.

– Буду знать, Нонна Богдановна, - закивал смущенный Братченко.

– И еще, Витенька. Сколько раз я буду повторять, что это ваша прямая обязанность - сразу пройти по всей квартире, и желательно с мерами предосторожности, как в американских боевиках.

– Я не любитель...
– проворчал Братченко.

– А вы и не должны быть любителем. Вы должны быть - профессионалом.

Ванная комната представляла собой большой зал с зеркальным потолком и огромными зеркалами вдоль стен, вместивший не только необходимые атрибуты, но и мраморную угловую тумбу, душевую кабину, маленькую датскую сауну и джакузи.

– Проверьте, Виктор, мои подозрения...
– повторила Серафимова.

– Да-да, - Братченко приготовился.

– Этот Финк по гороскопу, наверное, рыба, уж я-то в этом разбираюсь.

Братченко обмяк и, кивнув в сторону второй жертвы, спросил:

– А что это она делала такое? На унитаз похоже.

На биде серого мрамора спиной к вошедшим восседала обнаженная женщина. Ее шея была перевязана колготками.

– Это в вашем возрасте тоже пора знать.

Обычная гигиеническая процедура... Кажется, "скорая" подъехала.

– У вас хороший слух, Нонна Богдановна, - подольстился Братченко.

– Нет. У меня вообще нет слуха, Витенька.

Это мой единственный недостаток. Просто они вот в этом зеркале отражаются, видите?

ПРАВО НА ИНФОРМАЦИЮ

Серафимова повела коллегу от несчастной розовотелой девицы, поникшей на биде, с колготками на шее, оглянулась и буркнула с презрением:

– Прости Господи!

Квартира наполнялась народом. Но, к счастью, щепетильный до занудства Устинов уже зафиксировал все возможные следы преступления, собрал и упаковал весь материал для исследования. Время было позднее: уже закончились все сериалы.

Братченко выбежал в прихожую и громко требовал, чтобы все вышли из квартиры, потому что ведется расследование по горячим следам, но сквозь кучку соседей, встревоженных мигалками "скорой" и милицейской машины, протискивались все новые лица: то фотограф из следственного отдела, то увалень-милиционер со страдальческим лицом, то санитары. Извиняясь, пробрался сквозь толпу в холл средних лет щеголеватого вида мужчина с модной короткой стрижкой и трехдневной небритостью.

– Серафимова здесь?
– мелодично спросил патологоанатом Княжицкий, а это был он, приехавший со "скорой", - по "лифтеру" еще один "инциндент". Мне привезли девоньку. Изнасиловал и задушил.

– Инцидент, Коленька, "ин-ци-дент". Ой, накажу я вас. Напишите пятьдесят раз это слово, завтра мне занесете, если не застанете, на столе оставьте. Виданное ли дело, чтобы армянка русского денди правописанию учила? Шутка.

– Здравствуйте, Нон-на Бог-да-нов-на, - тепло поздоровался Княжицкий и захватил узкую кисть Серафимовой в обе свои ладони.
– Милая Нонна Богдановна, если б не вы, мою диссертацию "Метод установления момента смерти с помощью яиц мухи цеце" подвергли бы жестокому грамматическому осмеянию. Но... в районе заставы Ильича действительно еще одно убийство в лифте. На этот раз потерпевшей оказалась челночница Наташа Ростова. Тоже в лосинах, как и другие жертвы. Между прочим - что-то виктимпое в этом есть. Попробуйте не обратить внимания на женщину в лосинах. Кстати: как уж он гам лифт нашел? Одни "хрущевки". Ребята-оперативники взяли след. То есть, собственно, след взяла собака. И опять пришли на Таганку. Во всяком случае, на трассу, ведущую к Таганке... А что мы имеем здесь?