Амир, строго посмотрев на Сердвика, сказал:

— В следующий раз предупреждай, что ты из правящей семейки.

— Это было в первый и в последний раз.

— Надеюсь.

***

Тренировка шла всего второй час, но руки Раифа уже дрожали от усталости. Как обычно, находясь в стороне от всех остальных кандидатов в рыцари, он в одиночку выполнял однообразные замахи мечом, правда, в этот раз на его руках и ногах висели утяжелители.

Массивные грузы, крепившиеся к телу, делали любое действие замедленным и вялым. И чем больше ты носил подобные тяжести, тем быстрее начинали ныть твои мышцы. Однако для Раифа, который почти всегда тренировался один, именно этот способ был лучшим методом тренировок.

«Из-за того, что никто не хочет вставать со мной в пару, — размышлял Раиф, — я не могу тренировать рефлексы, как все остальные. Но прямо сейчас мне это и не надо. Если понадобится, я потренирую эти навыки позже с кем-нибудь еще. Терять время просто не хочется».

Внезапно откуда-то из-за спины прозвучал громкий мужской голос:

— Опять один?

Раиф даже не обернулся, уже понимая, кто именно к нему подошел. Наставник кандидатов Кальт надвинулся, словно настоящая скала. Заслонив своей тенью мальчика, он внимательно начал наблюдать за его техникой, а тот в свою очередь спокойно ответил:

— Никто не согласился, когда я предложил потренироваться вместе.

Кальт нахмурился и настороженно оглянулся. Сейчас вся тренировочная площадка была усыпана парами кандидатов, которые сражались друг против друга. Наверняка кто-то из присутствующих все-таки был без пары, просто предпочитал меняться местами с остальными и не показываться на виду наставника лишний раз.

— И почему эти детишки такие упрямые? — вслух прошептал Кальт.

— Вы когда-нибудь про козла отпущения слышали?

— Козла отпущения? — удивленно переспросил наставник. Снова посмотрев на Раифа, он заметил с каким хладнокровием тот продолжал делать один замах за другим — и это при том что его положение спины и ног было неподвижным, абсолютно правильным.

— В религии моей семьи, — продолжал Раиф, — козел отпущения — это животное, на которое возложены грехи всего народа. Мы — выходцы с юга, и по одной из версий, в далеком прошлом, наши предки брали одного такого козла, а затем отпускали его в пустыню, обрекая на верную и мучительную смерть. Так, грехи всего народа исчезали и люди чувствовали себя лучше. — Лишь теперь остановившись, Раиф приподнял взгляд и улыбнулся. — В нашем случае козел отпущения — это я. Люди чувствуют себя лучше, когда думают о том, что я причина всех их бед.

Кальт не мог ничего на это ответить. От подобного кровожадного рассказа его глаза расширились. Лишь минуту спустя, когда Раиф снова вернулся к тренировке, наставник спросил:

— Ты где подобного наслушался? Тебе родители рассказали?

— Нет, в храме.

— Ты ходишь в храм из-за семьи?

— Частично. В прошлом моей отец был спонсором многих храмов в этом городе. Правда, он делал это не из-за глубокой веры.

— Тогда почему?

Кальт хмурился все сильнее. Задумываясь о том, почему же оба ребенка из этой семьи были такими странными, он невольно пришел к выводу, что причиной того могли быть только их родители. Возможно, поэтому ему и не терпелось теперь узнать больше об их отце.

Раиф же, не обращая внимания на сильную заинтересованность наставника, спокойно объяснял:

— Он спонсировал храмы для того, чтобы те обучали детей из простого люда грамоте. Отец пропал, но заложенная им традиция осталась. Детей все еще продолжают обучать в храмах бесплатно, пусть теперь на это и уходят пожертвования самих же местных жителей.

— Хочешь сказать, что свое первое обучение ты получал в храме?

— Не совсем. Мой старший брат был учеником этой академии когда-то, так что обучать меня взялся он. Но посещение храма в прошлом было единственным способом послушать истории про моего отца про людей, с которыми он когда-то был знаком. — На мгновение руки Раифа замерли в воздухе и чуть крепче сжали рукоять деревянного меча. — Знаете, храм — это единственное место, в котором про него еще говорят хорошо.

Раиф снова резким взмахом опустил оружие, будто отгоняя от себя прочь все неприятные мысли. В то же время Кальт, чувствуя свою ответственность за неприятный разговор, внезапно заявил:

— Так, повернись ко мне.

Раиф опустил оружие и удивленно обернулся. Тогда же его наставник, подняв в воздух свой деревянный меч, встал в боевую позицию и серьезно сказал:

— Нападай.

Этот жест и эти слова вызвали удивление не только у Раифа. Окружающие, заметив происходящее, также замерли в непонимании. Вплоть до этого момента наставник кандидатов ни разу не поднимал меч против них. Даже Раиф понимал насколько ответственный это был момент.

Кое-как собравшись с мыслями, он сглотнул и сразу встал в стойку. Его взгляд встретился со спокойным взором наставника, и тотчас он побежал в атаку. Раиф был полон решимости нанести свой первый удар, но стоило ему приблизиться, как одним легким взмахом меча Кальт выбил оружие у него из рук.

Раиф резко затормозил, но даже не сразу понял, что случилось. Посмотрев на свои руки, которые все еще сжимались, будто удерживая рукоять, лишь теперь он понял, что меч уже валялся где-то рядом на земле.