— Слишком медленно, — сурово произнес Кальт. — Забудь про утяжелители и двигайся так, будто их нет.

Кальт посмотрел на выражение лица наставника и понял, что тот ждал еще одного нападения. Тогда, снова собравшись с мыслями, он бросился за своим мечом, схватил его и вернулся на прежнее место.

Наступила напряженная тишина. Смотря на наставника, мальчик судорожно размышлял:

«Про утяжелители я вряд ли забуду, но вот вложить всю силу в один рывок…»

Глубоко вдохнув, он на мгновение прикрыл глаза и секунду спустя тут же побежал в бой. Из-за полузакрытых глаз он даже не заметил, как подбежал к противнику. Кальт же использовал прежний прием: слегка приподняв оружие, он попытался ударить по мечу противника с такой силы, чтобы тот не смог его удержать. Понимая это, Кальт резко затормозил, широко расставил ноги и замахнулся оружием в ответ. Две направленные друг на друга силы, уверенная стойка и точность попадания сделали свое. Раиф смог отразить первую атаку, пусть и покачнувшись от нее. Сразу следом за этим он попытался развернуть направление меча и атаковать снова, но действия наставника были быстрее. Без труда, повернув кисть руки, Кальт ударил деревянным клинком по запястью мальчика, и тот от боли сразу разжал ладони.

В отличие от предыдущего раза, когда Раиф даже не заметил выпавшего оружия, в этот раз он ощутил все четко. Посмотрев в сторону упавшего клинка, он лишь обреченно выдохнул. Наставник же, довольно улыбаясь, похвалил:

— Уже намного лучше. Запомни это чувство, хорошо?

— Хорошо.

Кальт развернулся и пошел куда-то дальше. Видимо, наблюдать за тренировками других пар. Тут же все ученики, которые так внимательно наблюдали за происходящем до этого, стали изображать вид бурной деятельности. Все вернулись к тренировкам, на площадке вновь зазвучали звуки сражений. Один лишь Раиф оставался в прежнем положении, просто смотря на свои покрасневшие, покрытые мозолями руками. В них все еще чувствовалась отдача после столкновений с мечом наставника.

«Какое странное чувство. Кроме семьи меня уже давно никто не хвалил. Только радости я от этого почему-то не испытываю».

Оглянувшись по сторонам, Раиф заметил несколько косых взглядов, направленных на него. Кое-кто из учеников все же не обрадовался подобному вниманию наставника ко всеми нелюбимому ученику.

«Может быть, это потому, что я понимаю, к чему это может привести?»

Этот день немного отличался ото всех остальных. Казалось бы, обстановка была такой же, окружающие люди не менялись, и ситуация в семье была стабильно напряженной, но все-таки оставалось существенное отличие. Именно в этот день когда-то отец Раифа сбежал в башню.

Руки ужасно болели, а все тело ныло. Не сразу заметив признаки ухудшающегося самочувствия, Раиф продолжал тренироваться на скрытом стадионе без остановки. Он понял, что прошло много времени, лишь тогда, когда солнце начало опускаться, а на улице становиться темнее. Время еще было не самым поздним, но приход темноты говорил о том, что все занятия в академии подходили к концу.

Когда Раиф понял все это, он и опустил свой деревянный меч. Целый день он пытался занять себя чем-то, лишь бы отвлечься от плохих мыслей. Уроки в аудиториях для этого совершенно не подходили. На них он бы еще больше погружался в себя, и потому еще на рассвете вместо первого урока Раиф побежал на старую, уже неиспользуемую тренировочную площадку. Здесь было тихо, спокойно. Все аудитории, в которых проводились занятия, были далеко, и потому шанс появления посторонних был кране низок.

Внезапно Раиф почувствовал жгучую боль. Шикнув из-за нее, он сразу выронил из рук меч. Тот упал на землю прямо возле ног, а мальчик, взглянув на собственные ладони, в ужасе осознал, что они все были покрыты кровью. Мозоли, возникшие во время тренировки, натерлись так глубоко, что все это время из них постоянно сочилась кровь. Частично кровь успела иссохнуть, и на запястьях она смешалась и размазалась вместе с потом так, будто бы Раиф был буквально по локоть в крови. Он не понимал лишь одного: как он мог не заметить, что провел весь день в этом месте?

— Я так и знал, что ты прячешься здесь. — Внезапно прозвучал посторонний голос. Когда Раиф услышал его, то удивленно оглянулся. — Скажи, ты специально тренируешься за спиной у всех, чтобы потом выделиться перед наставником?

Двое мальчишек-одногодок уверенно шли ему навстречу. Они носили ту же форму, что и Раиф, были примерно одного роста с ним, но со стороны все же сильно отличались из-за разницы в чертах лица и цвета кожи.

Раиф чувствовал себя странно. Так, будто бы его действительно застали с поличным на чем-то плохом. Расслабив ладони и опустив их вдоль тела, мальчик повернулся к незваным гостям и четко сказал: — Тренироваться вне урока или нет — это выбор каждого. В этом нет ничего…

— Тренируйся или нет, — внезапно перебил другой, — но ничего у тебя не выйдет. Скоро наставник поймет, насколько ты жалок.

Такая резкость ответа удивляла. Раиф, сначала даже не понявший кто к нему обращался, лишь спустя минуту осознал, что это были те самые одноклассники, которые игнорировали его. Не просто старшие наставники, а те люди, с которыми он учился бок о бок вот уже год. Эта мысль и вызвала на его лице насмешливую улыбку.

Между тем, оба мальчика, недоверчиво посмотрев на него, спросили:

— Почему ты улыбаешься?

— Кажется, — Раиф не смог сдержать смешок, — это первый раз, когда вы со мной разговариваете.

Второй мальчишка не растерялся, и, гордо подняв подбородок, ответил:

— Так вот откуда у меня такое чувство отвращения.

Теперь к Раифу наконец-то вернулись все его чувства. Его руки болели, голова уже кружилась от переутомления, а тело было настолько пропитано кровью и потом, что казалась, всю эту вонючую грязную смесь теперь нужно было сдирать с кожи ножом.