Глаза Малики расширены, вся кровь отхлынула от его лица, и он проводит по нему рукой.

— Нам нужно поговорить, — говорю я.

Он кивает, и я веду его в нашу квартиру.

Нет, в его квартиру.

В квартиру, в которую он позволял Джессе входить неизвестно сколько раз.

Я пихаю тест ему в грудь, как только он закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

— Не хочешь объяснить это?

Он не смотрит на бумагу, когда она падает на пол.

Он знает, что это такое.

— Я планировал рассказать тебе сегодня вечером, — говорит он.

Я насмехаюсь.

— Ты планировал рассказать мне в тот день, когда я столкнулась с тобой? Как удобно. Почему мне не сказали несколько недель назад?

— Я должен был знать, моя ли она.

— Ты уже давно знал, что она твоя. Ты не только скрывал это от меня, но и общался с Джессой за моей спиной. — Слезы застилают глаза. — Ты приходил домой, пахнущий ее духами. Ты никогда не помогал Коэну, не так ли? Ты не был с ним в городе. Ты был с ней.

— Я был со своей дочерью, — поправляет он, скрежеща зубами.

— И с ней!

— У меня не было выбора! — Его голос повышается. — Молли не знала меня! Я не мог войти и ожидать, что ей будет комфортно. Джесса должна была быть там.

— Ты мог бы сказать мне. — Я подавила рыдание. — Я бы помогла тебе справиться с этим. Я была бы с тобой, как и положено девушке.

Он делает вдох, его тело напрягается.

— Это было сложно.

Мой пульс застревает в горле, когда все рациональное вылетает за дверь.

— Я не могу. — Я отступаю на шаг назад. — Я не могу этого сделать.

Он вздрагивает.

— Не можешь сделать что? Быть с мужчиной, у которого есть ребенок?

Нет, черт возьми.

Я не позволю ему переложить это на меня.

Настала моя очередь повысить голос.

— Нет, быть с мужчиной, которому я не доверяю.

Он хмурится.

— Ты мне не доверяешь? — Его плечи распрямляются. — До этого я никогда не лгал тебе. Ни разу. Черт, Сьерра, ты, блять, замужем, и я с этим смирился!

— Ненадолго. Развод будет оформлен на этой неделе. — Мой ответ твердый. Ровный. Никакого выражения.

Он моргает.

— Что?

— Девин подписал документы о разводе. Ты бы знал это, если бы пришел.

Его лицо смягчается.

— Почему ты мне не сказала?

Этот ровный голос поднимается на несколько ступенек.

Хорошо, на много ступеней.

— Почему ты не сказал мне, что у тебя есть ребенок?

— Я боялся, что это станет проблемой, как это, блять, происходит сейчас. Ты молода, Сьерра.

— Да пошел ты. Не смей использовать это в качестве оправдания своего проёба! — Мой подбородок дрожит, голос дрожит. — Я бы приняла тебя в любом виде — дочь, не дочь, двадцать чертовых дочерей. Я бы протянула руку и помогла с твоим багажом, потому что ты принял мой, но это принятие заканчивается на лжи. — Мой голос трещит. — Я должна была догадаться, когда ты вернулся, пахнущий ею, когда ты пропадал на несколько часов, когда ты не работал в своем собственном чертовом баре! — В моих глазах плавают слезы, и я откидываю голову в сторону, желая избавиться от них. — Вы с Джессой можете создать себе маленькую счастливую семью и держаться от меня подальше.

Глаза Малики остекленели.

— Мне не нужна Джесса.

— И все же ты тайно общаешься с ней.

— Не делай этого. Не уходи от нас, Сьерра.

Я разворачиваюсь, и он идет за мной по пятам, пока я несусь в спальню. Я собираю всю сложенную одежду, которую вижу, даже не заботясь о том, что это такое, и запихиваю ее в сумку, переполняя ее. Вещи падают, но мне все равно.

Как и в случае с Девином, я куплю новое дерьмо.

Малики идет за мной по пятам, когда я выхожу из комнаты, мольбы сыплются из его рта.

— Не делай этого. Не уходи от нас, блять.

Я не останавливаюсь, пока не оказываюсь у двери. Вот тогда я встречаюсь с ним взглядом.

И тогда я чуть не сломалась. Нет, я действительно сломалась.

Наши грустные глаза встречаются, и никто из нас не хочет быть первым, кто дрогнет. В его глазах плещется разочарование.

Я не знаю, в чем это разочарование — во мне за то, что я ушла, или в нем самом за то, что он солгал, за то, что так поступил с нами.

— Я думала, что ты другой, — наконец шепчу я.