Я не признаюсь.

Он стягивает штаны, делая шаг назад.

— Тогда, никакого члена для тебя.

— Ты шутишь? — огрызаюсь я, мое сердце набирает скорость.

— Нет. — Он борется за то, чтобы контролировать свое дыхание, не дать своим рукам коснуться меня, и никак не может справиться со своей эрекцией.

Я отпихиваю его назад.

— Я не хочу касаться никого, кроме тебя, ублюдок. Хочешь знать почему? — Я не жду, пока он ответит. — Потому что я, блять, люблю тебя!

Он ухмыляется.

— А вот и моя девочка.

Я визжу, когда он обхватывает меня за талию, поднимает на руки — мои ноги обвиваются вокруг него — и ведет нас в спальню. Я бросаюсь на кровать, подпрыгивая, пока он раздевается. Он ползет по кровати, стягивая с меня рубашку, откидывает трусики в сторону, и два его пальца погружаются в меня. Моя спина выгибается, когда он работает со мной, и в тот момент, когда я уже готова потерять сознание, он снимает их вместе с трусиками и располагается между моих ног.

Я стону, когда он проникает в меня.

— Единственная девушка, которую я хочу видеть в своей постели. — Он вырывается и впивается в меня. — Единственная женщина, внутри которой я хочу видеть себя. — Еще один толчок. — Единственная женщина, которую я когда-либо буду любить. — Еще один толчок. — Единственная женщина, с которой я хочу провести остаток своей жизни.

Его толчки становятся такими грубыми, такими жесткими, как будто он проталкивает свои слова все глубже и глубже внутрь меня, так что у меня нет выбора, кроме как поверить им.

Глава 36

Малики

Быть снова внутри Сьерры — это как вернуться в рай после наказания в аду.

Ни за что на свете я не пожелаю никакой другой женщины, кроме нее. Она идеальна — упрямая, как черт, но, черт возьми, идеальная.

Мы потеем на простынях, пытаясь перевести дыхание, но каждый раз, когда я проникаю в нее, мы снова теряем его.

Она обхватывает ногами впадину моих бедер, притягивая меня ближе, и упирается пятками в мою спину, когда я подчиняюсь.

— Твои ногти, — говорю я.

Она прижимается своей грудью к моей, ее рот натыкается на мой, и проводит ногтями по моей спине.

Я скрежещу зубами.

Мне нравится, когда она меня отмечает.

Если она оставит меня после этого, у меня останутся следы ее пребывания здесь снова, хотя бы на несколько дней. Я чувствую, как ее киска прижимается к моему члену, как ее ногти царапают мою кожу, и она выкрикивает мое имя.

— Блять, ты чувствуешься невероятно, — простонал я в момент разрядки.

Когда она открывает глаза, я убираю волосы с ее лица и смотрю на нее сверху вниз.

— Господи, ты прекрасна. Спасибо, что позволила мне прикоснуться к чему-то настолько совершенному, — шепчу я.

***

— Ты готова раздать больше истин? — спрашиваю я Сьерру, пока она делает несколько вдохов-выдохов и ложится на спину рядом со мной.

Она задерживается на мгновение, прежде чем взглянуть на меня.

— Хм? Какие истины? — Она сужает глаза. — Ты не можешь довести меня до такого оргазма, а потом ожидать глубокого разговора. Это нечестно.

Я хихикаю.

— Я могу дать тебе еще один, предложение за предложением, если хочешь?

Она откидывает голову назад:

— Боже мой. Я бы умерла, и тогда мы не смогли бы вести этот разговор. Я буду получать оргазм час за часом.

— Я дам тебе все, что ты захочешь.

Она хватает одеяло и натягивает его на наши обнаженные тела.

— На самом деле я хочу спать, а потом еще один оргазм. — Она зевает. — Может, оставим все серьезные разговоры до этого времени?

Я притягиваю ее к себе, рискуя, и она без проблем прижимается ко мне.

Все напряжение, которое я испытывал, теряя ее, отпускает.

Она моя, и я передам ей каждый чертов секрет, каждую мысль в моей голове, каждый мой шаг, если это означает сохранить ее.

***

Я сделал ей горячие крылышки.

Поправка: Я спустился на кухню и попросил повара сделать ей горячие крылышки.

Это ее любимые, и она заслуживает столько любимых, сколько я могу ей дать за то, что она сделала меня таким чертовски счастливым.

Я поставил корзинку перед ней, и тут меня осенила мысль.