– Ладно, – согласился Хукер Глиб, задумчиво подняв взгляд к потолку, – пользуйся. С тебя пятнадцать долларов.

Пораженный таким коварным поворотом, Норм вскинул голову, поднял брови. Боже правый, это же все их с женой сбережения, и все они, до единой бумажки, необходимы для игры в Прелестницу Пат! Деньги… в них ведь и заключен весь смысл игры: без денег не определить выигравшего и проигравшего!

– Не многовато ли? – возразил он вслух.

– Ну, пускай десять, – пожав плечами, уступил мэр.

После долгого торга оба сошлись на шести долларах плюс монетка в пятьдесят центов.

– Устанавливать связь буду я: ты все равно не умеешь, – решил Хукер Глиб и принялся накручивать ручку на боковой панели питавшего рацию генератора. – Дело это небыстрое. Свяжусь с ними – дам тебе знать… но деньги вперед!

С величайшей неохотой вложив деньги в протянутую мэром ладонь, Норм отправился восвояси.

Выйти на связь с Оклендом Хукеру удалось только вечером. Изрядно гордый успехом, лучащийся самодовольством, мэр явился в жилой отсек Шайнов посреди ужина.

– Все готово, – объявил он. – Кстати, ты в курсе, что на месте Окленда не один, а целых девять флюк-бункеров? Я вот не знал. Тебе который нужен? Я достучался до какого-то, с позывным «Красная Ваниль»… а вообще народец там, как на подбор, несговорчивый, себе на уме. Насилу хоть от кого-то ответа добился.

Разом забыв о недоеденном ужине, Норм со всех ног поспешил в отсек мэра. Хукер, пыхтя, отдуваясь, засеменил следом.

И вправду, рация работала: в динамике приемника вовсю трещали помехи. Неуклюже, с опаской подсев к микрофону, Норм оглянулся на Хукера Глиба.

– Просто вот сюда говорить? – спросил он.

– Да. Просто скажи: «Говорит пинольский флюк-бункер. Прием». Повтори пару раз, а как только ответят, излагай суть дела.

Склонившись над передатчиком, мэр принялся с важной миной подкручивать ручки настроек.

– Говорит пинольский флюк-бункер. Прием, – громко сказал Норм в микрофон.

Ответ не заставил себя ждать.

– Красная Ваниль-три на связи, – отчетливо раздалось из динамика.

Голос откликнувшегося звучал холодно, жестко, поражал отчуждением… да, очевидно, насчет несговорчивости оклендцев Хукер не врал.

– Скажите, есть у вас, там, где вы находитесь, Компанейская Конни?

– Есть, – подтвердил флюкер из Окленда.

– Тогда я вызываю вас на состязание, – объявил Норм, чувствуя, как натянулись, как пульсируют от волнения жилы в горле. – У нас здесь играют в Прелестницу Пат, и мы готовы сыграть Прелестницей Пат против Компанейской Конни. Где можем встретиться?

– Прелестница Пат, стало быть, – повторил за ним оклендский флюкер. – Как же, слыхал, слыхал… Что ставить думаете?

– Среди своих мы обычно играем на бумажные деньги, – признался Норм и тут же устыдился явного убожества ответа.

– Бумажных денег у нас – хоть отбавляй, – резко, язвительно сообщил оклендский флюкер. – Ими никого не заинтересуешь. Еще предложения?

– Даже не знаю…

Вести разговор с тем, кого не видишь, оказалось неожиданно тяжело: к подобному Норм не привык.

«Разговаривать нужно лицом к лицу, глядя в глаза», – раздраженно подумал он. Происходящее казалось все более противоестественным.

– Давайте встретимся на полпути и все обсудим в подробностях, – предложил он. – К примеру, у берклийского флюк-бункера… как вам такой вариант?

– Далековато, – ответил флюкер из Окленда. – Вы что же, предлагаете весь мир Компанейской Конни туда тащить? Тяжеловат он для этого, да и в дороге с ним всякое может случиться.

– Нет, пока я предлагаю просто встретиться, ставки и правила обстоятельно обсудить, – уточнил Норм.

– Что ж, это, наверное, можно, – не без колебаний решил оклендский флюкер, – но зарубите себе на носу: для нас наша кукла, Компанейская Конни, – дело чертовски серьезное, так что подготовьтесь к переговорам как следует.

– Подготовимся, не сомневайтесь, – заверил его Норм.

Между тем мэр Хукер Глиб, все это время накручивавший ручку генератора, изрядно вспотел, побагровел от натуги и наконец зло замахал Норму рукой: закругляйся, мол, кончай треп!

– Значит, возле берклийского флюк-бункера, – подытожил Норм. – Через три дня. И присылайте лучшего игрока, хозяина самой большой, самой достоверной диорамы. Знайте: каждый из наших миров, миров Прелестницы Пат, – произведение искусства.

– Вот поглядим на них, тогда и оценим, – хмыкнул оклендский флюкер. – У нас как-никак для строительства диорам имеются и столяры, и электрики, и лепщики-штукатуры, а из ваших, держу пари, ремеслам никто не обучен.