— Мы сбежали. С вероятностью 99 к 1 директор устроил бы после ужина массовые забавы, фанты, хоровое пение, шарады и иже с ними сомнительные развлечения. Поэтому мы с Сильванусом решили прогуляться до деревни, чтобы выпить в тишине, а с нами пошел и Филиус.

— Звучит ужасно. Ваш директор — садист?

— Иногда у нас тоже возникают такие подозрения.

Профессор осмотрелся, заметил задвинутую за кувшин лакрицу, с недовольным видом вытянул палочку и принялся ее грызть.

— Зачем вы это едите? Это же гадость? — Катерина все-же не могла понять этого странного пристрастия.

— Гадость редкостная, — охотно согласился Снейп. — Я лакрицей перебиваю тягу к сигаретам, — курить бросил после развода, а желание иногда затянуться пару раз осталось. И знаете, после вашего мерзкого кофе курить хочется как-то особенно сильно.

Катерину невольно обуяла гордость за местный кофе — насколько же он должен быть плох, чтобы оставлять такое впечатление. Но говорить об этом она, конечно, не стала, а поддержала другую тему:

— После развода? По вам не скажешь, что вы можете быть примерным семьянином… или вообще каким-нибудь семьянином.

— А вот хамить не надо, я никого за балкон не выбрасывал, и такого не заслужил.

Катя не стала напоминать, что он ее выбросил за окно кабинета ЗОТИ, заставив пережить давние ужасы, и пожалела, что-таки не подложила ему на стул кнопку, но внутренне все-же согласилась, что и в словах зельевара резон был — он ей хоть и мягко не стелил, но и не пакостил.

Снейп наблюдал за течением мыслей на лице собеседницы, после сделал ещё глоток виски и пояснил:

— Я был женат семь лет, помогла должность в Министерстве — найти жену в отделе образования оказалось совсем не сложно, там одиноких дам рассадник. У меня две дочери, обе вполне взрослые. Дайна после развода уехала во Францию, девочки вместе с ней, учатся в Шармбатоне, все счастливы. Им нравится быть подальше от холодной Англии, мне нравится, что три женщины живут отдельно, очень далеко и не едят мне мозг. Можно сказать, идиллия.

Не Катерине было судить о такой "идиллии" — ее семейная жизнь была много хуже, как столкновение с грузовиком, и даже радовало, что она не успела завести в браке детей — тогда было бы ещё больнее.

Снейп достал бумажник и показал небольшой волшебный снимок — на нем были три фигуры на фоне Эйфелевой башни, женщина постарше, высокая и худощавая, с короткой стрижкой, цепким взглядом и упрямой челюстью, а рядом с ней две темноволосые девочки в голубой форме Шармбатона. Обе девочки щеголяли "фирменным" снейповским носом, но, что характерно, были не лишенные очарования.

— Мелисса и Ликорис. Летом приезжают ко мне погостить в Лондон.

— На вас совсем не похожи, слишком милые.

— Это вы ещё их характер не знаете — при встрече сходство становится более явным.

После профессор прихватил кофе и вернулся за стол. Катерина видела издалека, что он пытался споить эту жуткую бурду Флитвику, но тот недаром когда-то был дуэлянтом, — не дался, так ещё и чуть не вылил напиток на пожилого колдуна за соседним столиком, едва не спровоцировав драку. Катя подумала, что ее коллеги — те ещё затейники, но пить она с ними не будет, иначе дело закончится плохо. Скорее всего, для нее.

Около часа она угощала поздних визитёров, мыла посуду, разносила закуски и подливала вина гостям, искоса поглядывая на развеселую толпу в углу. Хорошо, хоть студенты сюда по ночам не ходят, вот бы они посмеялись… до первого урока зелий. Или чар. Или ухода.

Флитвик был уже хорош, с его небольшим телом, в тепле, он разомлел и с трудом воспринимал реальность. Кеттлберн также чувствовал себя отлично, его глаза слегка косили, а речь стала неуверенной. Аберфорта такими дозами вина было не пронять, он вел себя привычно-спокойно, только хмурился, представляя себе беспорядок, который придется разгребать. Нормально себя чувствовал и Снейп — то ли из-за ядов его алкоголь не брал, то ли выпил втихую что-то отрезвляющее.

Когда остальные клиенты разошлись, Аберфорт и Снейп стали думать, куда девать вусмерть пьяных профессоров. Колдовать в таком виде было чревато неприятностями, а тащить коллег на спине зельевар предсказуемо отказался. Аберфорт, недовольно нахмурившись, предложил уложить Кеттлберна в комнате для гостей, там была лишняя кровать, и не придется вести человека в замок по снегу. Оставался Флитвик, который не особо буянил, но задумчиво рассматривал свет через бокал и мурлыкал тихую песенку.

— Давайте оставим его у мисс Лассер, — ухмыляясь, предложил коварный зельевар. — До ее дома ближе, чем до замка, а я, так и быть, помогу довести коллегу Флитвика.

Катерина поняла, о чем сигнализировало ее дурное предчувствие и пообещала больше никогда не отмахиваться от гласа своей интуиции, сбегая раньше, чем наступит кирдык.

— Мне его класть негде, только софа, и постельного белья нет.

— На софе он, скорее всего, поместится, — с сомнением пробормотал Аберфорт. — А белье я дам.

— Можно трансфигурировать, — возразил Снейп, и старик тут же с ним согласился:

— Верно. Так что, берешь постояльца на ночь? — Обернулся он к Кате.