Грави завис над небольшой полянкой и почти бесшумно опустился на нее. Охотники ступили на траву, и президент, высвободив ружье из держателя, протянул Клаю.

– Пользовались таким? В обойме пять патронов, этого более чем достаточно. Если вы, конечно, хороший охотник.

Император осмотрел оружие.

– У меня был карабин другой системы. Но я предпочитал арбалеты.

– С арбалетом на медведя не пойдешь, – сказал Дон унна-Физер.

В лесу царила почти полная тьма. президент достал из чехла очки ночного видения и протянул Клаю.

– Стрелять в очках не очень удобно, но цель будет видна хорошо.

Он сверился с геометкой, переданной егерями, и повел императора в самую глушь. Шли долго, президент время от времени останавливался, смотрел в планшет с картой и двигался дальше.

– Это должно быть здесь, – прошептал он.

Стараясь не шуметь, залегли в траве, положили рядом ружья и стали ждать. Ожидание для охотника – это часть игры, от того насколько выгодную позицию ты займешь и хватит ли терпения – зависит исход охоты.

– Здешние медведи – ночные охотники, – пояснил президент. – Егеря говорят, каждую ночь зверь выбирается из берлоги, нужно подождать.

Клай долго всматривался в пространство, разглядывая его через очки ночного видения, но никакого движения не заметил.

– И долго нам ждать придется?

– Может быть, всю ночь.

Но ждать пришлось меньше. Около полуночи метрах в пятидесяти затрещали кусты. Дон унна-Физер надел очки и положил перед собой ружье. Клай сделал то же самое и затаил дыхание.

– Главное – стрелять в голову, – предупредил президент. – Если медведь окажется рядом, то второго выстрела сделать вы не успеете. А бежать будет поздно.

Когда между деревьями показалась громоздкая туша, Клай услышал звук, не похожий на рык медведя. Это больше походило на плач ребенка.

– Что это? – прошептал Клай.

Дон унна-Физер шевельнулся, хрустнув веткой.

– Ух! Это медведица. В берлоге остались медвежата. Давайте так, я сниму медведицу, а вам останутся медвежата.

Клай задумался. Ему представились маленькие беспомощные детеныши, лишенные своей матери. Он и сам когда-то остался без матери, и знал, каково это. Он положил карабин на землю и снял очки, бросив их рядом.

– Нет, я не стану убивать детенышей.

Президент отставил в сторону ружье и повернулся к императору.

– А если это может стоить вам жизни?

– В целях самозащиты – да, – ответил Клай. – Но детей я не убиваю. Ни людей, ни зверей. И лишать медвежат их матери я тоже не хочу.

В темноте блеснула улыбка.

– Похвально, – сказал Дон унна-Физер. – Охота отменяется. Пойдемте назад. Но дождемся, когда медведица удалится, чтобы не пугать ее.

Пролежали так еще некоторое время, затем поднялись и вернулись к гравилету.

– И что это было? – недовольно спросил Клай, приторачивая карабин к седлу. – Вы ведь знали, что здесь медведица с медвежатами? К чему это представление?

Президент облокотился на сиденье гравилета.

–Я хотел вас проверить. Я бы и сам ни за что не стал убивать ее. Я не лишаю детей их родителей. И убедился, что и вы тоже. И теперь уверен, что с вами можно иметь дело.

– И что даст вам это знание? – грубовато сказал Клай, оскорбленный столь нелепой проверкой его человеческих качеств.

– Не сердитесь, – Дон унна-Физер снова улыбнулся. – Вы пожалели детенышей, значит, вы не жестоки по своей натуре. Я думаю, решение уничтожить столицу энхатов далось вам тяжело. Я прав?

– Да, – признался император. – Я не хотел этого делать, но у меня не было выбора. Но, как видите, это не спасло Истир. Может быть, я даже разозлил энхатов… Они будут мстить жителям столицы.

Президент кивнул.

– Именно разозлили! Стрелять надо в голову и своевременно. Сразу, а вы сделали это много позже. Раненый зверь очень опасен. Но кто знал, что энхаты могут обойтись без головы? Они сейчас – как раненый медведь.

– Если это все, что вы хотели выяснить, то, может быть, поедем назад? – предложил Клай.

– Я бы хотел задать один вопрос с глазу на глаз, – сказал Дон унна-Физер. – Я доверяю своим людям, вы доверяете своим, но некоторые вещи лучше обсуждать один на один. Кому достанется Стрела Азнура, если вы погибнете?