— До леса осталось меньше полукилометра. Нужно пересечь его черту, — сказал он на ходу, когда мы провались через кольцо. Обернувшись, я увидел, как наши горничные постарались связать их боем, но задержали только половину. Остальные бросились следом.

Вдруг сухая земля под ногами начала мокнуть прямо на глазах и превращаться в грязь. Каждый следующий шаг давался всё тяжелее, пока мы не увязли по колено. Нам в спину прилетело несколько молний, но все принял на себя щит Ухара.

— Барьер односторонний? — спрашиваю у него.

— Да.

Развернувшись, складываю руки в жест «изменение плоти». На такой дистанции чары будут действовать слабо, но всё-таки. Не было никаких эффектов, люди просто скорчились в муках и начали валиться на землю, не в силах устоять на ногах. Я в хаотичном порядке постарался изменить их органы, но, как и думал, эффект оказался ничтожно мал.

Следом за мной ударила сестра. Вызвав свиток, она высвободила волну огня. Направленная стена, пожирала всё на своём пути, но рассыпалась о защитные барьеры.

— Ухар, — кричу и вынимаю зелье холода. Склянка, наполненная, по сути, моим косяком. Вместо зелья сопротивления холоду я сделал дрянь, способную, наоборот, проморозить всё, на что она попадёт.

Дворецкий всё понял мгновенно и создал новый защитный барьер. Откупорив крышку, бросаю перед нами зелье. Каждая капля синеватой жидкости, падая на землю, порождала ледяной поток. Метров на пятьдесят перед нами земля промёрзла насквозь. Выбравшись на твёрдую почву, мы побежали дальше.

Прямо на бегу мы с сестрой поочерёдно отправляли назад одно заклинание за другим. Кажется, я даже вызвал у кого-то понос, а у другого рвоту. Магия жизни, она такая, очень неприятная штука, и очень опасная. По себе знаю.

Сестра же распечатывала свитки и не давала нашим преследователям даже толком вздохнуть. Вот она выбрасывает свиток, и прямо из земли встают четыре грубых, кривых, но здоровых земляных голема. Ещё один свиток, и грязь позади нас превращается в натуральное болото.

Я не отставал от неё, и выхватил из подпространственного кармана сразу два зелья, и снова особых, оба газообразных. Первое зелье имело хоть и полезный основной эффект в виде исцеления глаз, вот только заставляло те же самые глаза жутко слезоточить. Другое зелье содержало в себе отравляющие компоненты, вдохнуть такую дрянь — и можно ноги откинуть. Но пока я вынимал зелья, в спину ударило несколько ледяных стрел, отскочивших от вспыхнувшего защитного барьера как горох от стены.

— Рин, — обращаю её внимание на флаконы. Сестрёнка кивнула и призвала свиток магии воздуха. Поток ветра тут же подул в сторону врага. Откупорив крышки, подбрасываю флаконы. Ядовитое облако тут же полетело на врага.

Первые маги рухнули в жижу, другие сумели сориентироваться и ответить встречным потоком воздуха развеивая концентрат. Краем глаза замечаю, как Ирину пробивает выскочивший из земли каменный шип. Отвлёкшись на подругу, Шейна пропустила удар. Барьер треснул и взрыв огненного шара просто сдул её. Вот она стояла, а в следующий миг её уже нет.

Боль и ярость ударили в сердце. Ненавижу… смерть девушек заметил и Ухар. Остановившись, он полностью развернулся назад, готовясь применить что-то особенное. Глядя в его глаза, понимаю без слов приказ.

Схватив за руку растерявшуюся сестру, тяну за собой.

— Быстрее!

Затылком ощущаю, как вспыхивает и отражает щит Ухара. Я хочу развернуться, хочу дать бой, но нельзя. Мы не выстоим, а лес так близко, всего десять метров. Шаг, ещё шаг. Уже различимы отдельные колышущиеся листики на ветру. Грудь обжигает защитный амулет, принявший на себя молнию. Сестра бросает назад свиток, и за нами поднимается земляная стена. Это была её ошибкой.

Мощный огненный шар, напитанный магией так, что он аж трещал и искрился, попав в стену, превратил её в раскалённую шрапнель. Оно сбило нашу последнюю защиту и в кусты до которых оставалось не больше метра, нас забросило взрывной волной вперемешку с камнями.

Чудом повезло разминуться с корнями и стволом дерева. Вскочив, на рефлексах выхватываю меч и снизу вверх наношу удар, перечёркивая грудь проскочившего через кусты первого противника. Всё-таки те были достаточно густыми, чтобы скрыть наши тела.

Повернувшись, вижу, как второго человека уже не пустили кусты. Словно живые иглы, ветки пронзили его и зафиксировали, а из леса, вырвался зловещий поток воздуха, от которого побежал по коже мороз.

«Добрались», — приходит некоторое облегчение, но расслабляться рано.

— Бежим! — кричу сестре, увидев, как та мотает головой и пытается подняться.

— Я…

Подхватив её под локоток, рывком поднимаю на ноги, как вдруг спину и всё левое плечо обжигает боль. Лицо, грудь, часть ноги, вся эта боль была ничем по сравнению с тем, что испытывала моя левая рука. Казалось, что мне её медленно, очень медленно отрывают. Пространство заполнил мой крик, который пропал так же внезапно, как и появился. Но я чувствовал, что кричу. Я кричал, но не слышал. В появившейся тишине раздался лишь один единственный звук. Звук громко расколовшегося камня, а затем меня окутала темнота.