– Кстати, там не ловит, – бросает Туманов, когда я опускаю в рот первый кусочек нежнейшего шоколадного торта. – На даче, – поднимает насмешливый взгляд и смотрит в упор.

– Упс, – роняю пискляво, а он добродушно посмеивается и откидывается на спинку стула пожирать меня взглядом, пока я давлюсь десертом.

– А теперь поедем посмотрим на мозги по стеклу, – мстит, расплатившись по счету, а я зажимаю рот, сдерживая острый приступ тошноты.

– Точно нажалуюсь, – бурчу в руку, швыряя в него скомканной накрахмаленной салфеткой, а потом напрягаюсь: – Совсем нигде? А если случится чего?

– На втором этаже есть даже интернет. Правда, медленный, – успокаивает, галантно подавая руку, а мою голову посещает гениальная мысль, зажигая взгляд. Туманов замечает огонь и копирует эмоцию, спрашивая с интересом: – Ну?

– Скажу, когда окажемся в доме, – мурлычу, стреляя глазками.

– Интриганка, – хмыкает, забыв отпустить мою руку.

Брата забираем на шоссе, куда он добрался на автобусе, чтобы не терять время.

– Дожил, – ворчит, садясь сзади, – младшая сестренка везет на осмотр места преступления.

– Чисто технически, везу я, – замечает Туманов ненавязчиво.

– Чисто технически, мне похер, – огрызается Васька.

– Чего злой такой? – бурчу обиженно, разворачиваясь через плечо.

– Пришлось врать Иринке. А ты знаешь, я не люблю врать и люблю ее. Воротит.

– Ты же сам предложил, – расстраиваюсь и губы надуваются сами собой.

– Тебя я тоже люблю, – смягчается брат. – И хочу, чтобы ты дожила до своей свадьбы.

– Спасибо, – вымучиваю улыбку и отворачиваюсь, не зная, что и думать.

Туманов берет меня за руку и ненавязчиво поглаживает пальцы, а я вдруг понимаю, что действительность он приукрасил, и для брата наши отношения самые что ни на есть настоящие. Что ж, разумно, наверное. Если цель – получить помощь.

Осторожно высвобождаю руку и сцепляю пальцы, пристроив свой сгусток разочарования на сумке. Туманов нервно трет лоб, а я отворачиваюсь к окну и молчу всю дорогу, только скинув ему координаты.

– Если верить источнику, вот этот овраг, – Туманов указывает направление через лобовое стекло.

– Понял, – серьезно отзывается брат. – Сидите тут. Чем меньше следов вокруг места преступления, тем лучше.

– Где накосячил? – вздыхает Туманов, когда брат выходит.

– Нигде. Просто была уверена, что ты расскажешь правду.

– Зачем добавлять близким людям поводов для переживаний? Пусть думают, что нет худа без добра. Мы же не знаем, как надолго все это затянется. Он рад за тебя сейчас.

– И не рад сопутствующим обстоятельствам, в которых поспешил принять участие, – хмыкаю тихо.

– У меня не было цели воспользоваться твоими родственными связями, Саш, – произносит ужасно печально. – Жаль, что ты так подумала.

Становится стыдно, я поворачиваюсь к нему, но тут возвращается Васька, плюхаясь на сиденье.

– Супер. А дом-то стоит?

– В смысле? – удивляюсь, а он садится по центру заднего сиденья и пожимает плечами:

– Машина отсутствует.

– Может, Даня перепутал… – бормочу и лезу в сумку за телефоном.

– Не думаю. Следы есть. Она там точно была. Ну или тут в каждом овраге по тачке с трупом, – последнее добавляет язвительно.

– Сомневаюсь, – отвечает Туманов серьезно и плавно трогается.

– Кому она понадобилась? – бормочу задумчиво. – Глухомань. Даже если когда-нибудь кто-нибудь случайно наткнется, даже если видели в деревне и чудом углядели и запомнили номера.

– В машине могли остаться улики, – с тоской по упущенным возможностям отвечает брат. – Если была закрыта, большая часть могла бы сохраниться. Криминалисты чего только не находят.

– Или кому-то приглянулась машина и не смутило наличие тела.

– Или так, – соглашается Васька равнодушно, а меня передергивает. – Не все такие нежные, сестренка.

– Кстати, об этом. Ты кому-нибудь говорил о том, что я до одури боюсь высоты?

– Нет, ты ж потом с говном сожрешь, – удивляется брат. – Можно подумать, от тебя на улице начнут шарахаться как от прокаженной.

– Это мило, – неожиданно улыбается Родион и делится с Васькой: – Я ее когда на плечо перекидываю, она визжит.