– Ирада...

– Отпусти. Просто дай мне возможность отвыкнуть. В конце концов я сама согласилась на секс без обязательств.

– Нет.

– Да. Дай мне уйти, пожалуйста, - умоляю я.

Сжимаю его запястья и смотрю с тоской в любимые глаза.

– Спасибо тебе за все, Аслан. Будь счастлив.

Держит в тисках совсем недолго и, поняв, что я все решила окончательно, выпускает из рук. Становится одновременно легко и неимоверно тяжело от дарованной свободы. Вдыхаю полной грудью и ускоряю шаг, чтоб только быть подальше от не го.

На аллее все также пусто, солнце прячется то за белыми облаками, то вновь гоняет зайчиков по изумрудным листьям. В городе душно, как перед грозой. А я бегу, сломя голову, от любви, которой не было. Оказавшись у проезжей части, оборачиваюсь и вглядываюсь в одинокий силуэт вдалеке. Аслан все еще стоит на аллее под высоким деревом. И я понимаю, что вижу его в последний раз.

Глава 21. Я сама

Ирада

Любить безответно так больно!

Любить безответно печально.

Ты душу подаришь невольно

Кому не нужна изначально.

А он оценить не сумеет,

Забрав твоё тело и душу,

Тебя он теплом не согреет,

Покой твой навеки нарушив.

Беги от него, что есть силы,

Забудь про него, умоляю!

Но... сердце о нём не забыло,

Любовью к нему истекая...

Галина Масалыгина

Кое-как захожу домой, закрываю дверь на замок, разуваюсь, бросаю сумку на пол и иду вдоль стены, ведя по ней ладонью. Другой рукой держусь за живот - болит от слез. Внутри такой сильный спазм, что кажется, меня сейчас разорвет на куски.

Бью по выключателю и вхожу в ванную. Ставлю заглушку на дно, выкручиваю краны, набираю воду. Это лучше, чем валяться в постели и кричать в подушку, потому что теплая ванна всегда меня успокаивала.

Раздеваюсь до гола, распускаю волосы и смотрю на свое отражение в прямоугольном зеркале. Я совсем не такая, как она, мне с ней даже рядом не встать. Чем она заслужила его любовь? Как проникла в его сердце? Почему, несмотря на то, что она - чужая женщина, он все еще смотрит на нее с обожанием? Я тоже хотела, чтобы он полюбил, ловила его восхищенные взгляды, каждый раз, когда стояла перед ним обнаженная и позже таяла в его руках. Горькая правда в том, что он любил мое тело, но не разглядел душу.

Сажусь на бортик, смотрю, как шумно льется вода, вспоминаю все, что мы сказали друг другу меньше часа назад. Слезы текут рекой и мне хочется выть, чтобы не болело так сильно. Отпустив себя и вцепившись обеими руками в бортики, я поджимаю губы и просто мычу, раскачиваясь вперед-назад. Я сама виновата. Я знала, на что шла, когда приехала к нему перед бурей. Я хотела этого также, как и он. Очень хотела. Я надеялась, что огонь в его глазах скоро разгорится еще больше и он впустит меня в свое сердце. Оказалось, оно уже давно занято.

Когда ванна наполняется, я ставлю на дно сначала одну ногу, затем другую. Горячая вода обжигает и приводит в чувство. Ложусь, кладу голову на мягкий подголовник, который заказала на “Вайлдбериз”. Смотрю в потолок и судорожно вздыхаю, не давая новой порции слез выйти наружу. Хочу освободить разум от мыслей о нем, но не получается. Аслан засел в голове и подсовывает самые яркие воспоминания о нас, начиная с самого первого, когда он вытащил меня из воды.

Я снова вижу, как он стоит передо мной на пляже и внимательно разглядывает. Кажется, я уже тогда влюбилась в него.

– Как ты, русалка?

– Хорошо, спасибо большое.

– Не за что. Только больше так не делай, девочка.

– Я не девочка.

– Хорошо, не девочка. Откуда ты?

А потом мы столкнулись в торговом центре.

– Я хотела спросить, как я могу отдать вам деньги?

– Какие деньги?

– Вы вчера закрыли мой счёт в больнице. Там больше 600 долларов.

– О Господи. Не такие большие деньги.

Я уехала, он остался. Разве я могла подумать, что вскоре мы встретимся вновь? Правда, обстоятельства были странными и он был жутко мной не доволен.

– Я не понимаю, почему вы злитесь?

– Потому что мне не нравится, когда из меня делают дурака.

– Никто и не собирался.

А позже, когда я пришла просить за подругу, он сидел в VIP-кабинке ресторана, курил кальян и мастерски выпускал белые кольца из дыма. Я еще тогда подумала, что он прекрасный дьявол.