– А ты вообще зачем пришел?

– Я-то?

– Ты-то. И давай завязывай таскаться без приглашения.

– Во-первых, я за вчерашнее извиниться хотел. Поддался порыву. Прости. У нас же соглашение.

– Ну допустим я тебя прощаю. А еще?

– А еще я собирался украсть тебя и погулять где-нибудь. Ты же хотела на свидание.

– Ха!
– смеюсь в голос, запрокинув голову.
– Вот поэтому надо звонить, а не падать, как снег на голову. А сегодня, извини, я не могу, - развожу руками.
– Я ангажирована.

– Не понял. Чего?
– у него из-за меня скоро межбровные морщины будут.

– Я еду на кладбище.

– Зачем?

– В гости блин,- выпаливаю я.
– Господи, Аслан. Ну зачем мне еще на кладбище? Мне могилу родителей надо прибрать.

– Аааа, да, конечно. Давай я тебя отвезу?

– Это надолго. Они на Западном кладбище похоронены.

– Так я никуда не тороплюсь. И у меня там мама лежит, - вздыхает он.

– Оу, - опешила я.
– Тогда давай и ее навестим?

– Давай, - кивает.

– Тогда подожди, я переоденусь. Посиди пока.

– Не вопрос.

Бегу в комнату, а следом за мной плетется Симба.

– Прости, сынок, сегодня ты будешь один.

– Гав! Гав!
– ворчит он, обвиняя меня в том, что я - мать-кукшка - уж слишком часто отлучаюсь.

– Все, не бурчи, - говорю ему, натягивая белую футболку. Выглядеть надо прилично, поэтому я надеваю синию юбку в пол и бросаю в маленький черный рюкзак кофточку с длинным рукавом и платок.

Через пять минут тихо стою на пороге зала и наблюдаю за Асланом, который держит в руках фотографию в рамке и улыбается. Неожиданно я вновь физически ощущаю, как меня накрывает волна нежности и любви, словно я держу свое сердце в руках и чувствую, как оно расцветает.

– Это мы вчетвером на свадьбе Сабины, - тихо объясняю, подойдя к нему.
– На первой свадьбе. Знаю, что надо бы заменить, она же уже давно не с Таиром, но мама с папой здесь такие красивые.

– Да, очень красивая пара, - замечает он.
– Видно, что ты папина.

– Да точно, - смеюсь, несмотря на светлую грусть.

Аслан ставит фотографию на полку и берет рамку книжку, в которой две фотографии: на одной мне семь, на другой четырнадцать.

– Здесь тебе сколько?
– он проводит пальцем по волосам маленькой девочки на снимке.

– А это я после первого класса. Мне семь.

– Так, - задумывается он, - тебе семь, а мне значит, двадцать и я уже два года учусь в Америке.

– Упс, - прикрываю рот ладонью и краснею.
– То есть когда я только пошла в школу, ты уже жил на всю катушку и дружил с девочками?

– Ревнуешь?
– на лице играет его фирменная ухмылка.

– Еще чего!
– цокаю и закатываю глаза.
– Я же не вчера родилась.

– Не ревнуй, малыш. Меня ни к кому так не тянуло, как тебе.

– Ага, - фыркаю.
– Хорош заливать.

– Это правда…хоть ты и не веришь, - он опускает глаза и вглядывается во второй снимок, где я худющая девочка-подросток с непослушными кудряшками.
– А здесь ты в каком классе? Такие красивые волосы.

– Здесь мне пятнадцать.

– А мне в это время двадцать восемь.

– Да, - вытаскиваю из его рук рамку и ставлю на место, не сводя с него глаз.
– Между нами большая разница в возрасте, мы из разных миров и поколений. И когда мне будет сорок, тебе - пятьдесят три, - поднимаю руку и провожу пальцами по его волосам, приглаживая их.

– Лучше остановись, малыш, - низким голосом предупреждает он.

– Ты уже поседеешь, постареешь, возможно у тебя даже будет пивной живот. А я, - усмехаюсь, - я все еще буду выглядеть, как малолетка.

– Ведьма.

Аслан перехватывает руку и, смотря в глаза, прикладывает мои пальцы к своим губам. В этом жесте столько теплой, мягкой ласки, что я забываю, как дышать. И если предыдущие наши поцелуи после воссоединения был похожи на всепоглощающий торнадо, то сейчас он очень осторожно и бережно целует и обнимает, будто боиться разбить. Я же обвиваю руками его шею и отвечаю на поцелуй. Хочу признаться, что безумно люблю его, но останавливаю себя. Буду молчать, пока не удостоверюсь, что у него все по-настоящему.

Глава 37. Защитник

Аслан

Кладбище “Батыс” - “Западное” или как говорят в народе “Бурундайское” находится в двадцати километрах от Алматы вблизи одноименного поселка. В выходной день добраться быстро и без пробок не проблема. Честно сказать, я давно здесь не был - в последний раз год назад. Да, это был тот самый год знакомства с Ирадой - можно сказать, роковой для меня.

В городе сегодня жарко и солнечно, в машине работает кондиционер, но Ирада все равно открывает окно со своей стороны и высовываю руку, когда я топлю по трассе. Изредка поглядываю на нее и за ребрами приятно жжет, аж дух захватывает. Ее волосы развеваются на ветру, и она подставляет лицо не только ему, но и теплому солнцу в зените. И пусть она просит не считать ее маленькой девочкой, но сейчас она невообразимо нежная, тонкая и хрупкая, как ребенок, которого хочется защитить.