– Странно, очень странно, товарищ генерал-майор, – вслух проговорил Сергей и в третий раз поднял трубку оперативной связи.

Вышел на АТС Душанбе, там попросил соединить с Москвой и продиктовал номер телефона полковника Макарова. Сообщил ему о наличии у афганской службы безопасности описания внешности Ассасина и рассылке данной информации по местным отделам КГБ. Тот отреагировал спокойно:

– Да, мы знаем. Единственное, его приметы относительно этнической принадлежности нас чуть смутили, но не беда. Не переживайте. Через пару недель шумиха уляжется, и ХАДовцы успокоятся. А в райотделы придёт уточнение о снятии с розыска в связи с неактуальностью.

– Я понял, но есть ещё одно обстоятельство, – ответил подполковник и озвучил свои опасения о причинах отсутствия ориентировки из погранокруга.

– Сергей Васильевич. Вам не о чём волноваться. Вы передали Ассасина в Душанбе офицерам Центра, и они убыли с ним на полигон. Через двое суток его привезли назад, в Куфаб. Придерживайтесь этой версии и ни о чём не переживайте. Вы же видели, кем была подписана телеграмма о командировании агента? Генерал Абдусаламов тоже видел. А всё остальное, это его домыслы. Предлагаю не вдаваться в инсинуации. Понимаю, что подобная ситуация не очень правильная и Вам, по-офицерски она неприятна, но… – Макаров на мгновения задумался. – Вы сейчас в своём кабинете?

– Да. У себя.

– Тогда просьба. Будьте на месте ближайшие пару часов. Я доложу и думаю, руководство разведуправления погранвойск свяжется с Вами, чтобы успокоить Вашу, да и мою совесть. У нас приказ председателя КГБ: агентурная группа Ассасина работает в интересах Центра, и перечень лиц, осведомлённых о её задачах, им чётко определён. Генерала Абдусаламова в нём нет. Почему? Не наше дело. Так что, выполняем приказ, и, как говорили гусары: «Делай должное и будь что будет». И ещё, попрошу особого внимания сейчас к обоим агентам. Никаких контактов ни с кем, кроме приставленных сотрудников, у них быть не должно. Ассасин умён и по всем признакам, надёжен. Факт того, что он изъявил желание пойти на службу в КГБ, весьма положительный. Пока ничего обещать не можем, но образование высшее имеется, почему бы нет? Посмотрим. В любом случае последняя акция показала, что он психологически крайне зависим от куратора. Так что решили пока оставить его на связи у Вас. Наши психологи ещё не поняли природы этой зависимости, но разбираются. Может, сами подскажите, чем его так к себе привязали? – полковник весело хмыкнул. – Он в беседе даже сказал, что его судьба теперь навечно связана с Вашей. Действительно, прям как в ордене ассасинов, – Макаров засмеялся, а Кузнецов напряжённо замер, не зная, как отреагировать на сказанное.

– Ладно, Сергей Васильевич, – словно зная ответ, подвёл итог разговору собеседник, – будем на связи… и дождитесь звонка.

1983 год.

Переговорив с Макаровым, Сергей достал из сейфа пергаменты, найденные в подвале, тубус и папку Вахида. Задумчиво извлёк из последней запаянный в полиэтилен донос, сфальсифицированный под реально написанный Александру Македонскому. Повертел в руках листы и только сейчас заметил в папке две фотографии писем на английском языке, подлинники которых, вместе со схемами, подкинули Богачу. В суматохе последних дней он совсем забыл про них. Чуть подумав, офицер встал из-за стола, отодвинул один из приставленных к стене стульев и снял под ним с пола несколько паркетных досок. Вытащил из подпола пластиковый контейнер от использованного гранатомёта «Муха» и, сложив туда подлинники артефактов, спрятал всё в тайник.

Кузнецов плохо владел английским, хотя, изучая фарси, он был у него вторым языком. Тем не менее полученных знаний вполне хватало для письменного перевода, поэтому разведчик решил вечером им заняться самостоятельно. А пока, лишь бегло просмотрев английский текст, с облегчением отметил, что почерк автора почти каллиграфический, так что трудностей возникнуть не должно.

– Разрешите? – в кабинет вошёл Колесников. – Только что вернулся с областной прокуратуры. Нашли в архиве уголовное дело о пропаже Аиши. Ознакомился с материалами, могу доложить.

– Да, Макс. Заходи, рассказывай, – Кузнецов убрал фотографии в стол, положив их сверху письма, что ранее пообещал передать супруге неверного мужа-капитана.

Офицер сел за приставной стол и достал блокнот:

– Вчера изучил в горисполкоме архивное розыскное дело, что велось Дарвазским райотделом милиции. А сегодня с утра удалось и уголовку полистать. Честно говоря, оба дела, по сути, формальные отписки. В основном почти пустые протоколы допросов местных жителей и родственников. Из материалов следует, что в конце января 1968 года Аиша приехала с матерью к тётке, маминой сестре то бишь. Утром 27-го января девочка вышла погулять с другими детьми. По дороге она заглянула к гражданину Турану Резави. Это тот самый дедушка Джаспер или Каспер, близкий друг деда Аиши. Почему-то в кишлаке его все называли таким прозвищем. Так вот, этот Джаспер оказался последним, кто видел Аишу до момента её чудесного появления 22 марта уже за полторы сотни км в родном Зонге. Правда, были ещё двое детей, которые вроде как видели девочку, идущую к ним в полукилометре от места, где они играли в мяч. Хотя точно сказать, она это была, или нет, они не смогли, так как начинался снег и видимость резко упала. Детвора направилась домой, однако по дороге Аишу они не встретили. Ребятня решила, что подружка просто вернулась домой. Где-то через час её мать и тётка забили тревогу. Несмотря на разыгравшийся буран, начали поиски. Трое суток искали всем кишлаком. Милиция, как водится, подключилась лишь на четвёртый день. И тут началось самое интересное. Опросили Джаспера. На тот момент, девяностолетний дедок, оказывается, уже почти не двигался. В ходе опроса он показал, что внучка, так он называл Аишу, в то утро – зашла к нему проведать и помочь по хозяйству. Девчонка была очень привязана к старику и почти всё время нахождения в Калай-Хумбе, проводила у него в доме. Данный факт впоследствии подтвердили все, кого успели опросить. В том числе и её мать, которая вовсе сообщила, что они по несколько раз в год приезжали в этот кишлак по инициативе именно Аиши.

– То есть, фактически цель визитов не посещение родственников, а желание Аиши погостить у Джаспера? – уточнил начальник.

– Судя по протоколам, получается так. Но самое интересное, другое. Почти сразу старик попросил милиционера позвать к нему маму Аиши. Оказывается, о пропаже девочки он ничего не знал. По крайней мере, так понял сотрудник. В тот день к деду забегала тётка девчонки. Он и её просил позвать женщину, но та, поняв, что племянницы в доме нет, сразу умчалась, а дед слёг совсем. Три дня он лежал разбитый параличом. Соседка, что за ним ухаживала, грешным делом, уже начала готовиться к похоронам. На четвёртый день Джаспер пришёл в себя. В этот момент его и застал милицейский оперуполномоченный. Мать девчонки, зайдя в дом, упала на колени перед кроватью старика и начала молиться. Далее произошло следующее, цитирую рапорт милиционера: «Женщина, рыдая, прижалась к руке гражданина Резави, задала ему вопрос о месте нахождения дочери. Тот улыбнулся, и после ответа: «Не плач. Малинур скоро вернётся», немедленно скончался. Ввиду смерти свидетеля, закончить оперативно-разыскное мероприятие «опрос», возможности не представилось», – Максим выжидающе посмотрел на подполковника.

– Не поверишь, – начальник зловеще оскалился, – нечто подобное и ожидал услышать. Придурковатая семейка… хотя странно, про горных духов пока никто не упомянул. Ну да ладно, продолжай. Уверен, пари, дэвы и эти… как его, а, фраваши, ждут нас, наверное, дальше! – он откинулся на спинку и сложил руки на груди. – Продолжай.

Колесников перелистнул блокнот.

– Отчего же. Есть даже отдельный рапорт участкового, где он честно ссылается на необъяснимые природные силы, которые во множестве локализовались на обслуживаемом участке и нередко препятствуют работе советской милиции. Документ написан в ответ на запрос прокуратура о результатах исполнения его поручения. Рапорт, кстати, официально подшит к надзорному делу. Правда, без какой-либо резолюции. Так, дальше… В этот же день сотрудник провёл осмотр дома старика и нашёл спрятанное за печью ведро, в котором лежали светлые волосы и спичечный коробок с обрезанными ногтями. Мать сразу опознала косу дочери с заколкой. На следующий день, по факту похищения ребёнка возбудили уголовное дело. Почему похищения и кем, неясно. В деле имеется рапорт того же оперуполномоченного, где он делает такой вывод на основании каких-то оперативных данных и объяснений местного исмаилитского халифа. Тот утверждал, что ещё до войны, в горах прятались сектанты, исповедующие культ индийской богини Кали. Ежегодно они крали девочек и приносили их в жертву. При этом перед умерщвлением жертве остригали волосы и ногти, которые надлежало хранить до следующего жертвоприношения.