– Согласен? – злобно повторил вопрос Николай.

Парень хлопал глазами и уже не знал, как ему быть. Сергей пришёл на выручку:

– Колян, да оставь в покое опера. Не 37-й год, чай не расстреляют, – он опять засмеялся. – Никто специально переводить не будет. Назвали так назвали. Давай, наливай ещё по одной.

Перепуганный сотрудник вышел, оставив папку в кабинете. Николай разлил арак, поднял рюмку и спросил:

– Серёга, ну, рассказывай. Зачем тебе сдалась эта девка и давно померший старик?

Разведчик поведал историю с задержанием Али и подозрениях в пособничестве этому его немой сестры. Интерес к Джасперу обосновал проверкой всех их родственников и знакомых, в ходе которой, мол, появилась информация о возможных религиозных мотивах совершения преступления. Ну а их корни, как раз уходят к этому самому деду.

Николай полистал материалы, нашёл нужную страницу и положил сшивку перед собеседником:

– Это выписка из архивного дела в отношении близкого друга деда фигурантки, и, по совместительству, её духовника – Джаспера.

Сергей, прищурившись, посмотрел на офицера:

– Почему духовника?

– Ну, я так, по аналогии… не знаю, как у зороастрийцев это называется. Она с рождения с ним близко общалась. А он же мобедом был, священником по-ихнему, и Аиша, перед самой его смертью, тоже перешла из ислама в зороастризм. Джаспер собрал нескольких огнепоклонников и в их присутствии провёл обряд. В этот же день, кстати, девчонка исчезла куда-то, а старик, спустя пару суток, двинул кони. Интересный мужичок был. Очень уважаемый, далеко за пределами Таджикистана. Обладал вроде даже сверхспособностями, – Николай улыбнулся, – мысли читать умел. И свои, передавать другим. Во многом это и послужило основанием к его разработке – мало ли что он там дехканам внушал? Девчонка, что характерно, прошла обряд, не достигнув положенных 15 лет. Но якобы все местные огнепоклонники были согласны, что в её отношении, возможно исключение из правил. Давай, Серёга! – Николай поднял рюмку. – За нас!

Выпили, закусили. Кузнецов, пока жевал бутерброд, дочитал справку и вернул дело хозяину кабинета.

– Слушай, в справе указано, что старика подозревали в причастности к похищению Аиши, к которому имел отношение и его сын. Но после обнаружения девчонки, все подозрения сняли. А кто его сын и где он? В бумаге нет даже имени.

– Вот этого я не знаю. Нам сейчас-то история с её пропажей неинтересна – столько лет прошло. Мы архивное дело изучали через призму оперативной проверки самой девчонки, поэтому такие детали не фиксировали. Вроде как сын его был то ли чабаном, то ли просто каким-то умственно ущербным. Жил постоянно в горах, в кишлаке почти не появлялся, а потом и вообще пропал. Серёг, лучше скажи. Ты говоришь, девчонку считают Царицей света, ну, в смысле, прозвище у неё такое. Почему, как думаешь? – комитетчик хитро улыбнулся.

Кузнецов ухмыльнулся в ответ:

– А я о прозвище не говорил. Это опер твой сказал, что Малинур у неё прозвище. Я лишь перевод слова огласил. На самом деле, опять же со слов местных аксакалов, Малинур – это второе женское родовое имя. Дед её, кстати, тоже имел второе имя – Мельхиор. И Джаспер, также второе имя, а не прозвище. Могу ещё одну деталь подкинуть для полноты картины и, так сказать, для выстраивания оперативных версий в логике антисоветского заговора. Хочешь?

– Ну, давай, – захмелевший Николай с интересом приподнял брови.

– Царица света, царь света и Хранитель сокровищ, или света. Это переводы на русский, значений их вторых имён. Чуешь уже тайный заговор? – Сергей весело засмеялся, также ощутив на себе действие алкоголя.

Николай же, иронично поджав губы, сначала улыбнулся:

– Глубокий анализ! Обязательно учтём в работе, – и захохотал, оценив шутку товарища, хотя, успокоившись, заметил, что совпадение, в любом случае заслуживает внимания.

– Колян, давай теперь ты мне скажи, – уже не особо стремясь деликатничать, решился Кузнецов, – вы, Аишу разрабатываете по подозрению в антисоветской пропаганде, но она же… немая. Реально считаете её способной к расшатыванию государственных устоев? – он наивно распахнул глаза, максимально старясь исключить в своей мимике и интонации даже намёк на сарказм.

Комитетчик нахмурился и взглянул в окно. После, молча наполнил рюмки и серьёзно ответил:

– В Зонге проживает один из немногих зороастрийских мобедов всего Таджикистана. До появления Аиши, у него во дворе был алтарь, где он поддерживал свой огонь. Его община огнепоклонников составляла четыре семьи, в общей сложности, 13-15 взрослых адептов из 3-х районов нашего Бадахшана.

– Бехдинов, – уточнил Сергей, – так называют последователей зороастризма.

– Да. Бехдинов… С появлением девчонки свой огонь они перенесли в окрестности развалин древней цитадели возле кишлака. Место нашла двенадцатилетняя Аиша. Мобед почему-то согласился с малолеткой, и теперь их алтарь находится там. В этом году, только для ритуалов, связанных с празднованием Навруза, там собралось уже сорок два человек. А постоянно посещают алтарь, человек тридцать. Это не считая паломников, что теперь приезжают туда со всей республики и даже из-за её пределов. Люди едут не столько к алтарю, сколько посмотреть на Аишу и помолиться с ней. Она, по сути, лидер общины огнепоклонников. Будь мужиком, точно бы её выбрали мобедом, а то и дастуром. Сейчас у нас нет в СССР зороастрийских священнослужителей уровня дастура, как и исмаилитских уровня пира. Ни те, ни те, нам не нужны, так как это выведет оба религиозных течения на высокий уровень объединения и организации своих общин. Оба течения мы считаем неблагонадёжными. Исмаилиты связаны с англичанами, а зороастрийцы вообще – то ли язычники, то ли не поймёшь что. Всё у них покрыто тайной, какой-то мистикой, и сами общины крайне закрыты, – Николай задумался на мгновение и, сглотнув, продолжил: – А что касается немоты девчонки, – он пролистал дело, нашёл нужную страницу: – Отец возил её в Душанбе, в республиканскую детскую больницу. Три года назад уже провели повторное комплексное обследование. Мы получили копию заключения врачебного консилиума и даже побеседовали с главным психиатром Таджикистана, что обследовал Аишу. Слух у неё идеальный, никаких физиологических дефектов речевого аппарата не выявлено. Психоэмоциональное и интеллектуальное развитие соответствуют норме, а когнитивные способности и память, дословно: «феноменальные». Абсолютно легко формирует развёрнутые мысли, излагая их в письменной форме. Наизусть помнит целые главы из понравившихся произведений. И главное, голосовые связки у неё эластичные, работоспособные и в тонусе, указывающем на своё регулярное использование. Консилиум подтвердил диагноз: акинетический мутизм, но в личной беседе психиатр дословно сказал следующее: «…такой диагноз поставили потому, что никаких причин для немоты установить не удалось. Возможно, имеется какое-то скрытое повреждение участка головного мозга, отвечающего за речь, но имеющиеся на сегодняшний день средства диагностики не позволяют его выявить. Вместе с тем, не исключается и симуляция немоты, обусловленная какими-то личностными факторами. По крайней мере, состояние связок свидетельствует, что пациент регулярно напрягает их, причём издавая звуки различной громкости и широкого частотного диапазона. Девушка улыбчивая, способна смеяться, произносить несколько гласных звуков, и некоторые согласные, но только по отдельности. Может, это причина рабочего состояния связок, но то, что они регулярно используются – сто процентов…», – Николай закончил чтение и, посмотрев на собеседника, добавил: – Девка очень странная. Ты её видел? – он достал из папки фотографию.

– Да, – ответил Сергей, – даже общался, если можно так сказать. Опрашивал лично. Вполне адекватна, и на удивление жизнерадостна. Относительно недуга абсолютно не комплексует, более того – полна самоиронии. Строчит ответы в блокноте и умудряется шутить. А когда смеётся, вообще не вериться, что пятнадцать лет уже, как не говорит. Смех звонкий, заливистый, красивый даже. Да и сама, ничего так собой. Без восточной застенчивости, уверена в себе. Своё место, как женщины, конечно, знает, но указывать ей на него там явно некому – отец пылинки с неё сдувает. Впрочем, как и брат. Остальные жители, то ли опасаются её, то ли очень уважают или любят.