— Расскажи про ваш спортзал… — прошу его.

— Мы переманили к себе крутых ребят-тренеров. И одну девушку — она мастер спорта по кикбоксингу. Получилась звездная команда, ожидаем до фига клиентов.

— Я… желаю вам успеха…

— Спасибо.

В моем горле становится тесно, ведь очередной камень в воду он отправляет чуть более резким движением.

Вскочив, я принимаюсь дрожащими пальцами дергать завязки у себя на юбке. Она падает к моим ногам, и я вышагиваю из нее. Стягиваю через голову майку. Бросив ее на плед, смотрю на Артура.

Он неподвижно наблюдает, глядя на меня снизу вверх.

Повернувшись к нему спиной, щелкаю застежкой на лифчике, и бросаю его рядом с маленькой кучкой своей одежды, оставаясь в одних трусах.

Ночной бриз заставляет моментально затвердеть соски, но ветерок ласкающий, и мне хочется раскинуть в стороны руки. Вместо этого я иду к воде, превозмогая боль от впивающихся в стопы камней. Шиплю, прежде чем нырнуть в прогретую за летние месяцы воду.

Когда выныриваю, вижу, как Артур, поднявшись на ноги, неторопливо расстегивает рубашку. Лунный свет делает рельеф на его торсе отфотошопленным. Избавившись от рубашки, он сбрасывает кеды и снимает носки. Расстегивает пуговицу на штанах и ширинку, после чего избавляется и от штанов тоже.

— Пф-ф-ф… — выдыхает, когда заходит в воду по колено.

Закусив губу, делаю вывод, что холодную воду Артур Палачёв переносит хуже меня. Перед тем как нырнуть, он пару секунд набирается смелости, но уже в следующее мгновение море смыкается над ним, заставляя потерять из виду.

Вода доходит мне до пояса. Прижав к голой груди локти, я смотрю на лунную дорожку и слушаю быстрые гребки за спиной. Артур смыкает вокруг меня руки, возникнув сзади. Лицом он прижимается к моей шее, и от наплыва ощущений я закрываю глаза.

— Каким ты видишь себя через десять лет? — спрашиваю шепотом.

— Я не знаю. Надеюсь, не скуфом, — бормочет.

Я прыскаю от смеха. Артур сильнее сжимает объятия.

— А если серьезно?

— Я бы хотел иметь детей. Семью. И свою сеть спортзалов.

— Звучит без излишеств.

— А ты что хотела услышать? Что я мечтаю стать мультимиллионером?

— Нет… не знаю… я привыкла слышать в ответ на этот вопрос про грандиозные планы. Все так ими… кичатся…

— У меня есть цель. Она реальная. Это лучше грандиозных планов, до которых в итоге догребут единицы. На мой взгляд.

— Мне нравится твой взгляд.

— Я рад. Ну а ты? Кем себя видишь?

Сглотнув, я смотрю в темную даль. У меня есть ответ на этот вопрос, пусть и детский…

— Я всегда мечтала… кем-нибудь руководить. Носить костюм и белую блузку. Принимать… решения… Заниматься чем-нибудь настоящим.

Я чувствую, как его губы на моей шее улыбаются, а потом шепчут:

— Значит, у тебя порядок с амбициями…

Развернувшись в его руках, вижу, что, в отличие от губ, глаза у него не улыбаются. Они опаляют той самой уверенностью в себе, которая является одной из сторон его натуры.

Артур подхватывает меня под бедра, и я обнимаю его талию ногами.

Мне кажется, время здесь остановилось, но потеряться в пространстве не дает осознание, что на Артуре нет трусов.

Это обстоятельство слишком настоящее. Слишком ощутимое и реальное, чтобы заставить душу прилипнуть к телу, а не парить где-то там за горизонтом. Мне хочется быть здесь и сейчас на полную катушку, чтобы чувствовать Палачева еще острее.

Он медленно кружит нас вокруг своей оси, а я напрягаю бедра, сильнее сжимая его торс. Теперь я имею полное представление о том, как он выглядит без одежды, и это зрелище отныне отчеканено в подсознании.

Я ловлю его губы, а пальцы Артура впиваются в мою спину и оставляют на коже невидимые дорожки, когда он ведет вниз рукой. Каким бы жадным ни было это прикосновение, я чувствую, что он себя будто под контролем держит…

Отвечает на поцелуй, но так, словно поддержит любую мою инициативу, а свою заставляет молчать. Я привыкла видеть его другим, и знаю, что он другой, — быть ведомым не в его натуре, именно поэтому такая осторожность неимоверно встряхивает мои гормоны.

Я чувствую, как его кожа покрывается мурашками, и готова поклясться, что так он реагирует на мои собственные. Они разбегаются по телу в ответ на тесный контакт моих напряженных сосков с его грудью, и я уже не сомневаюсь, что влага у меня в трусах — это не только морская вода.

Он может быть каким угодно осторожным, но его тело стремится за моим, как приклеенное, когда выгибаюсь и подставляю его губам шею. Оно преследует меня, и между нами ни единого просвета, будто, если бы мог, Палач взял бы меня прямо здесь, в воде.