Я боролась с этим изо всех сил. Цепляясь за стены сознания, я рвалась к свету.

Еще один удар пришелся мне по ребрам. Снова хрустнула кость. И внезапно я не смогла дышать.

Воздух не выходил, как бы я ни старался. Я задыхалась и кашляла.

Дрю рассмеялась.

— Ой. Наверное, я зашла слишком далеко.

Именно смех превратил искру в пламя. Во мне вспыхнула ярость. Я и представить себе не могла радужный каскад цветов, это была настоящая сила. Жестокая в своей дикости.

Глаза Дрю расширились, когда земля задрожала.

— Что за черт?

Она бросилась бежать, но было слишком поздно. Вода вырвалась из моих рук приливной волной силы, направляясь прямо к ней. Поток сбил ее с ног и закружился вокруг нее, пытаясь задушить ее так же, как задыхалась я.

Будто им руководила какая-то сила, которая не была мной. Что-то, что пыталось защитить меня.

Дрю звала на помощь.

Какая-то часть меня хотела остановить это, вернуть все на круги своя. Но я уже теряла сознание. Не хватало воздуха. Слишком много ярости сжигало меня заживо. В моей голове запульсировала мысль: неужели это то самое, о чем предупреждал Ривен?

А потом, клянусь, я услышала, как он позвал меня по имени. Но было слишком поздно. Я уже ушла.

– 37-

Мне было тепло. Так тепло, что казалось, будто я плыву в коконе света. Я тихо застонала.

— Кажется, она просыпается.

Какая-то часть меня узнала этот голос, но я не могла подобрать ему имени.

— Ей больно? Может быть, нам стоит позвать целителя. Он может дать ей еще обезболивающих.

Этот голос тоже был знакомым.

Я боролась с туманным притяжением темноты, с тем теплом, которое я нашла там. Я хотела двигаться навстречу голосам вокруг меня. Заползти в них и никогда не покидать.

Свет вспыхивал быстрыми вспышками, когда мне удавалось коротко моргать.

Чья-то рука скользнула по моему подбородку, большой палец скользнул по щеке.

— Вот и она. Давай, Щеночек.

«Щеночек» помог это сделать. Кай. Я узнала этот голос. Это ощущение его кожи на моей.

— Покажи мне свои прекрасные серые глаза.

Я сопротивлялась сильнее, медленно открывая глаза и подолгу не закрывая их.

— Тебе больно? Хочешь что-нибудь попить? — Атлас прижался ко мне еще теснее, его большое тело окутывало мое.

На чем я остановилась? Постепенно комната обрела четкость. Большая кровать с балдахином. Огромное пространство с картинами, которые, казалось, могли быть написаны самим Поллоком. Я глубоко вздохнула и поняла, что это пространство Кая. Запах соленого воздуха и чего-то еще кружил мне голову.

— Что случилось? — прохрипела я.

Феникс посмотрел на меня сверху вниз, его хватка на моем бедре усилилась.

— Это мы и хотим узнать.

Воспоминания приходили вспышками. Воздух застал меня врасплох. Атака Дрю. Боль от каждого удара. Потеря всякого контроля. Я дернулась на подушках.

— Дрю.

— Все будет в порядке, — сказал Феникс. — Она сказала, что ты вышла из себя и напала на нее, что у нее не было другого выбора, кроме как дать отпор.

Я изумленно уставилась на него.

— Но она лгала, — сказал Атлас с уверенностью, которая заставила меня немного расслабиться.

— Я возвращалась к себе в общежитие, и этот порыв ветра сбил меня. Он поймал меня в ловушку. — Мой голос дрожал, когда я говорила, чувство, что я не могу пошевелиться, все еще ощущалось в мышцах.

Атлас обнял меня.

— Ты в безопасности.

— Дрю появилась из ниоткуда. Сказала, что собирается указать мне мое место.

Кай разразился серией проклятий.

— Вот чертова сука.

— Она начала бить меня. Думаю, она сломала мне ребра. Возможно, проткнула легкое.

— Да, — процедил Феникс сквозь зубы. — Если бы Ривен не добрался до тебя вовремя, ты бы умерла. — Его взгляд переместился в угол комнаты.

Я даже не заметила его присутствия, будто он прятался в тени, как часто делал Феникс. Взгляд его пристальных глаз встретился с моим. Столько всего промелькнуло в этих ледяных глазах, но так быстро, что я не смог уловить ни единой эмоции.

Ривен оттолкнулся от стены.

— Я просто вызвал целителя, вот и все.

— Конечно, — проворчал Кай.

Ривен пристально посмотрел на него.

— Мне нужно идти, нужно уладить одно дело.

— Останься, — сказал Атлас. Это было всего одно слово, но в нем звучала мольба.