В него проникла реальность.

А в реальном мире… такие парни, как он, меня не хотят.

Им нужна Сабрина.

По щеке скатывается еще одна слеза, когда я вывожу второе слово на другом бедре. «Свинья».

Где-то на задворках сознания я понимаю, что поступаю неправильно, но не могу остановиться.

Встреча с Сабриной сродни вскрытию старого шрама, который, казалось, уже зажил. Но рубцовая ткань никогда не исчезает. Вы просто прилагаете сознательные усилия, дабы не позволять ему влиять на вас, пока он не отойдет на второй план.

Будто коробка с воспоминаниями, которую засунули в дальний угол шкафа.

Только эти воспоминания не самые лучшие.

Я провожу маркером по нижней части живота. Возможно, я не сумею воспроизвести в памяти конкретные детали каждого эпизода издевательств, потому как они происходили ежедневно, но я точно помню, что испытывала тогда.

Словно я недостаточно хороша.

Словно не принадлежу этому месту.

Словно никогда не стану особенной.

Я пишу очередное слово, когда слышу, как открывается дверь в комнату Феникса, а затем раздается его низкий голос.

– Я устал. Тебе лучше вернуться в свой номер.

Желчь подступает к горлу. Устал от секса, который у них был.

– Мы можем по-быстрому, – соблазнительно, с придыханием предлагает Сабрина. Тем голосом, который, я уверена, возбуждал его десятки раз в прошлом.

– Не могу. Мне нужно рано вставать. Утром интервью.

Я перестаю писать. Нет никакого интервью.

– Ну же, Феникс, – хнычет Сабрина, прежде чем ее голос наполняется гневом. – Не смей приглашать меня и вести себя так, будто собираешься трахнуть, а потом не доводить дело до конца, как в прошлый раз.

Погодите минутку. Что?

Я мотаю головой, чувствуя себя идиоткой. Насколько мне известно, с тех пор они виделись много раз, и она говорит о другой ночи.

– Слушай, я вымотан, – выдавливает из себя Феникс. – Увидимся завтра вечером на концерте.

Звук стучащих по коридору каблуков Сабрины стихает, пока я размышляю над тем, что он задумал. Феникс пригласил ее сюда, чтобы трахнуть, и все же отказал ей. Что не имеет никакого смысла.

Дверь, соединяющая наши комнаты, внезапно распахивается, и Феникс заходит внутрь.

Я быстро тянусь к футболке на кровати и прикрываюсь.

– Господи. Тебя стучать не учили?

Как, черт возьми, он вообще сюда попал? Я заперла дверь.

Я клацаю зубами, когда замечаю ключ-карту в его руке. Ублюдок.

– Ты плакала.

Вскакивая с кровати, я указываю на дверь.

– Как проницательно, капитан Очевидность. А теперь убирайся.

– Леннон.

Мне с трудом удается выдержать то, с какой заботой он произносит мое имя, будто ему не все равно.

В три быстрых шага Феникс оказывается передо мной.

– Что случилось?

– Оставь меня в покое.

Он уже сделал достаточно.

Длинные пальцы касаются моего подбородка, и он изучает мое лицо, словно это поможет ему найти ответы.

– Поговори со мной.

В его тоне слышится какая-то странная нотка.

Нечто такое, чего я не слышала с той ночи, когда мы ссорились в его машине после того, как занимались сексом – ну, частично – на футоне Сторма, и он понял, что я девственница.

– Я съела «Твинки».

Феникс хмурится.

– И что? «Твинки» вкусные.

Я отвожу взгляд, когда стыд снова пробирается по спине.

– Съела всю коробку.

Черт возьми. Почему я так откровенна с ним?

Мое сердце болезненно колотится о ребра от осознания.

Несмотря на содеянное, Феникс – единственный, кто не осуждал меня и не высмеивал, когда я позволила ему увидеть свои самые уродливые стороны.

Как оказалось, мне не нужно было придумывать для нас тайный мир.

Потому что Феникс Уокер меня заметил и на одно мимолетное мгновение – возжелал.

Такой, какая я есть.

Его голубые глаза пронзают мою душу… Будто он уже знает все, что я чувствую, но не могу заставить себя произнести.

Спустя, кажется, целую вечность, его взгляд изучающе скользит вниз по моему телу, заставляя крошечные волоски на руках встать дыбом.

– Совершенство недосягаемо, Леннон. Но с того места, где стою я, ты к нему ближе всего. Сейчас и… – Внезапно его ноздри раздуваются, и он проносится мимо меня.

Мгновение спустя я слышу, как в ванной течет вода.