Уверена, Скайлар оценит. Тем более что Куинн, которая ничего не знает, готова устроить настоящий парад в честь Гвинет при каждом упоминании о ней.

В этот момент я осознаю свой промах.

– Никому не говорите. Мы только вчера узнали, что Мемфис станет отцом, и я не знаю, перешло ли это от слухов к официальному публичному подтверждению.

Скайлар убьет меня, если узнает, что я проболталась раньше времени.

Миссис Палма делает вид, что застегивает рот на молнию.

– Мои губы запечатаны. Итак, кто эта Куинн, о которой ты упомянула ранее?

– Куинн – это Фе…

Меня прерывает звук дверного звонка.

– Должно быть, доставка продуктов. Мне все присылают сюда, так удобнее.

– Я помогу.

Я собираюсь встать, но миссис Палма мотает головой.

– Нет. Там лишь несколько предметов первой необходимости. Сядь и расслабься.

Пока она открывает дверь, я откусываю еще один кусочек торта… И давлюсь им, когда на кухню заходит Феникс, словно он здесь хозяин.

– Не знала, что ты ждешь гостей, – замечает миссис Палма, стоя позади него.

Значит, нас уже двое.

Звук свистящего чайника имитирует повышение моего кровяного давления.

– Какого черта ты здесь делаешь?

Феникс лишь ухмыляется.

– Хотите чаю? – спрашивает миссис Палма, взгляд ее широко раскрытых глаз мечется между нами.

– Нет, – говорю я в то же время, когда Феникс отвечает:

– С удовольствием.

– Ты не пьешь чай.

Он садится рядом со мной.

– Теперь пью.

– Разве тебе не нужно быть на саундчеке?

Протягивая руку, он хватает с моей тарелки остатки торта и съедает их.

– Не раньше, чем через три часа. Отличный торт.

– Спасибо, – благодарит миссис Палма. – Приготовила его накануне.

Черт возьми. Ее манеры всегда безупречны. Эта женщина могла ненавидеть кого-нибудь и все равно махать ему рукой и улыбаться.

– Перестань есть ее торт. – Я смотрю на миссис Палму, которая выглядит так, будто готовится отдать Фениксу ее собственный кусок. – Не позволяйте ему есть ваш торт.

Он может украсть рецепт и разбогатеть на нем.

Она ставит тарелку на стол, а потом приступает к приготовлению чая.

– Зачем ты здесь?

– Соскучился по тебе.

Миссис Палма роняет ложку на пол.

– Не обращайте на меня внимания. Продолжайте беседу.

Не сомневаюсь, что она подслушивает. Еще одна причина, почему разговор будет коротким.

– Ты увидишь меня завтра утром. – Я поднимаюсь со стула так резко, что чуть не опрокидываю его. – Позволь мне показать тебе, где дверь.

Он встает, возвышаясь надо мной, подобно огромному дереву.

– Я знаю, где находится дверь. Но не намерен ею пользоваться.

Святые небеса. Этот придурок совсем спятил.

– Почему ты делаешь это сейчас? – И здесь.

– Последние пятнадцать часов мы проторчали в автобусе. Негде было поговорить, чтобы никто не подслушал.

Насколько я понимаю, нам не о чем разговаривать.

Все, что мы хотели сказать друг другу, уже сказано.

– Тебе нужно уйти. Той ночью я ясно дала понять, что с нашей договоренностью покончено.

Его пронзительные голубые глаза изучают меня, словно я головоломка, которую он никак не может разгадать.

– Позволь мне прояснить. Ты разрешаешь мне трахать тебя шестью различными способами и отсасываешь мне так, будто это твое новое хобби, но не хочешь со мной разговаривать? Что за бред?

Я подпрыгиваю от звука бьющегося позади меня стекла.

Миссис Палма хватает метлу.

– Эта чертова чашка выскользнула из рук.

Мне хочется заползти в нору и умереть.

Схватив Феникса за руку, я вывожу его из кухни в коридор.

– Ты хоть понимаешь, как грубо себя ведешь?

С другой стороны, грубость практически второе имя Феникса.

Сразу после вора.

– Грубо? – Он прищуривается. – Грубость – это когда у двух людей есть договоренность, а потом один из них резко разрывает ее без веской на то причины.

– Мы занимались сексом по дружбе, Феникс. Мы не заключали чертов контракт. – Я тыкаю его в грудь. – И у меня имеется веская причина.

– Чушь. Я наконец признался в том, что сделал, как ты того хотела, а ты вышвырнула меня из своей комнаты. – Он подходит ближе, заполняя собой все пространство. – Мне никогда не следовало признаваться. Это все испортило.