Ему не надо было вонзать нож в мое сердце, чтобы получить желаемое.

– Я бы отдала тебе песню. – Все расплывается перед глазами, а голос срывается. – Я бы отдала тебе все, Феникс.

Мое сердце, разум, тело, душу и искусство.

Из чего бы я ни состояла, все принадлежало ему.

Истинная мука пронзает острые черты его лица, словно ему больно так же, как и мне, но это невозможно, ведь он сам это сотворил.

– Так отдай сейчас. – Его рука скользит к моему затылку. – На этот раз я не облажаюсь.

Я никак не могу доверять его словам. Доверять ему.

Всепоглощающая агония пробивает стену, которую я с тех пор воздвигла вокруг себя, нанося новый удар. Я прислоняюсь лбом к груди Феникса и вдыхаю его аромат.

Мне не нужно баловаться с наркотиками, дабы знать, что он – самый смертоносный для меня.

Орган, бьющийся в груди, умоляет притянуть Феникса ближе, но самосохранение берет верх, и я отпихиваю его.

– Не могу.

Я в последний раз отталкиваю его, прежде чем захлопнуть дверь.

Всхлип вырывается из моего горла, и я сползаю на пол.

Все слезы, которые я сдерживала последние четыре года, изливаются наружу, и слова моей песни эхом отдаются в голове… насмехаясь надо мной.

Крепок, словно гвоздь,

Подобно лезвию заострен,

Но продолжаю лежать здесь

В хаосе, что тобойучинен.

Изрезан и сломлен,

Бледен и без сил вновь,

Куда бы ни повернул,

Я вдыхаю тебя и теряю кровь.

Глава 58

Леннон

Когда открывается раздвижная дверь спального отсека, я замираю, но расслабляюсь, как только вижу Скайлар.

Я не разговаривала с Фениксом со вчерашнего вечера и не намерена это делать без крайней необходимости. До конца тура осталось всего одиннадцать дней, так что, несмотря на трудности, это вполне выполнимо.

Я выключаю музыку и снимаю наушники, когда Скайлар усаживается на мою койку.

– Хочешь об этом поговорить?

Я бы хотела, но, к сожалению, два моих друга в этом автобусе – Скайлар и Сторм – это те люди, кому я не могу ничего рассказать, поскольку возникнет конфликт интересов и все такое.

Мне просто нужно завершить этот тур, чтобы получить деньги и вернуться домой к отцу.

Я качаю головой, внутренне проклиная себя за то, что глаза слезятся.

Скайлар хмурится. Затем, к моему полному удивлению, она меня обнимает.

– Я не стану заставлять тебя говорить мне то, чего ты не хочешь. Но я здесь исключительно как твой друг, если тебе когда-нибудь понадобится собеседник.

Она вытирает мои слезы.

– Хочешь, чтобы я его убила?

С моих губ срывается смешок.

– Если сделаешь это, я почти уверена, что семьдесят пять процентов женщин на планете потребуют тебя обезглавить.

Скайлар пожимает плечами.

– Эх, я получала и худшие угрозы. – Она пристально изучает меня. – Не знаю, что натворил этот подонок, но что бы это ни было, по нему тоже сильно ударило, потому как он ни с кем не разговаривает и не выходит из комнаты отдыха.

Мне нечего на это ответить.

Она вновь хмурится.

– По шкале от одного до десяти, насколько все плохо?

– На миллион.

Скайлар резко вздыхает.

– В таком случае ему крышка. – Она отводит взгляд. – Обещай, что не рассердишься на меня за следующие слова?

Вопрос с подвохом.

– Все зависит от того, что ты скажешь.

Скайлар закусывает нижнюю губу.

– Ладно, но просто знай, это не значит, что я заступаюсь за него. Поверь, я действительно на твоей стороне, Леннон.

Вопреки тому, что мне уже не нравится начало, я безмолвно призываю ее продолжать.

– Феникс – сволочь.

– В этом мы согласны.

– Ноу него доброе сердце. И хотя несправедливо, что, дабы добраться до хорошего, тебе нужно пробираться через горы его проблем с одиночеством и саморазрушением… Но как только ты, наконец, достигнешь вершины, то поймешь, что под всем этим дерьмом скрывается парень, который не только хочет, чтобы его любили, но и готов отдавать любовь в десятикратном размере. – Она гримасничает. – Но только когда он вытащит голову из задницы.